Но я не княжна! - Ксения Васёва

Ясмина уже не плакала — краснела аки помидорка. Зато воевода чуть носом землю не взрыл:

— Это моя знахарка, язычник!..

— Тише, Клим, — подруга наконец-то собралась, — спасибо, добрый молодец, но мне в Ладани нравится. Сиренка! Ты почему с язычником одна гуляешь? Неужто мать отпустила?

— Я не спрашивала! Приглянулся мне язычник, вот и позвала гулять! Я чуть с лестницы не упала, а он силой своей удержал — так и познакомились!

— Сиренка!!!

Семейные разборки грозили затянуться — и я решила вмешаться.

— Ясмин, а сколько лет твоей сестре?

— Семнадцать! Она ещё маленькая!

— Неправда! Ты сама в семнадцать с воеводой обжималась! И было ему, как Деяну, двадцать три!

Пока Ясмина хватала ртом воздух, воевода сменил гнев на милость:

— Да пусть гуляют, — разрешил он, — но учти, Деян — в случае чего, ты по законам империи ответишь. Я Авдея предупредил, и тебя предупреждаю — на рудники пойдёшь, за восточные горы, если девицу обидишь. Понял меня?!

— Понял! У меня, может, намеренья серьёзные! — пробурчал язычник, сжимая ладонь Сиренки.

* * *

До вечера мы дружно готовили. Полный обед, салат, пироги. Такое ощущение, что Ясмина вдохновлялась трудотерпией. Она протёрла полы и пыль в избе, и даже попыталась наколоть дров для бани. К счастью, разум победил, и подруга осела на табуретку. Подумав, я достала из сундука бальзам на спирту и заварила нам чай.

— Ну рассказывай, — потребовала я, садясь напротив. За окном уже смеркалось, и снова начался снег. Дорожки в Ладани чистили лучше, чем в моём родном городе, но кажется, завтра мы проснёмся в сугробе.

Глаза у Ясмины подозрительно заблестели.

— Да нечего рассказывать, — она хлебнула алкогольный чай, — я, когда мать Весенки вижу, ту ночь чёрную вспоминаю. И горько мне становится, и тяжело, и досадно.

— Какую ночь? — подтолкнула я. — Говори уже!

— Про роды у Весенки. Меня посреди ночи Клим разбудил. Жене плохо, и ребёнок не закричал, а повитуха руками разводит. Я прибежала, а Весенка холодная уже, — Ясмина вновь залилась слезами, — девки-служанки вокруг носятся, а у самих глаза огромные. Я за ребеночка взялась, до утра пыталась сердечко запустить, да всё равно оно остановило-о-ось!

Я указала на кружку — мол, пей-пей, не забывай. Она сделала большой глоток и закашлялась, бедная.

— Ты знаешь, — сбивчиво продолжила Мина, — я ведь могла её с ребёночком спасти. Только бы они пораньше позвали!.. Повитуха сглупила, травками специальными Весенку не напоила. На авось понадеялась, старая дура! Ко мне обращаться Весенке мать запретила — Клим на свой страх и риск примчался! Видел уже, что жена не справляется! А утром я на крылечке сидела и богиню благодарила, что мне выбирать не пришлось. Я ведь его люблю, Таш. Представляешь, чего бы мне стоило Весенку спасать?!.. Видимо, богиня за эти мысли и наказала. И ни семьи у меня не будет, ни дете-е-ей!

Я сползла с табуретки и обняла-укрыла её своим одеялом.

— Ты живой человек, Ясмина, — прошептала, гладя подругу по голове, — тебе хочется своего счастья. Это нормально. За что тебя наказывать? Та женщина умерла до твоего прихода, а ребёнка ты честно пыталась спасти.

— Да, но...

— Не надо, Мина. Иногда мысли — всего лишь мысли. Не стоит давать им силу. Ты не виновата перед Весенкой и её матерью. Ты никого не убила. Я не сомневаюсь, что между спасением Весенки и её смертью, ты выбрала бы первый вариант.

— Ты обо мне хорошего мнения, Таша! — она шмыгала носом, но уже не рыдала взхлёб. — У меня не жизнь, а качели, от любви до пропасти! Ещё Сиренка связалась с язычником из шайки Авдея!

Я сковырнула изюминку из пирога и лукаво улыбнулась:

— А мне он понравился! Такой сурьёзный мужчина — и лекарок уважает, между прочим! Может, отдаться язычникам в крепкие руки, а? Ну его, этого воеводу, если он такой... недогадистый!

Мы переглянулись и расхохотались.

— Меня Иса замуж звал, но я отказала, — икая, сообщила подруга, — зря, наверное.

— Сначала надо всех посмотреть! — одобрила я. — Мы девицы молодые, красивые, небедные, чего нам в петлю раньше времени лезть, а?! Кстати! — вспомнила. — Я же не рассказала тебе про вещунью и царевен!

Ясмина охала и ахала, слушая историю девиц, а под конец отчего-то страшно побелела!

— Сиренка! Её язычник от падения с лестницы спас! "Четвёртая взлетит да на крыльях к беде", а послы у нас посвящённые Стрибогу, богу ветра! Это про неё!

Звучало в целом логично, хотя "крылья беды" — понятие размытое. Как нам проверить-то?!

— Давай домой сходим, проверим! Душа у меня не на месте, Таша! Это недалеко, улицу пройти! Пожалуйста! Если мамка уехала в столицу, то я к себе Сиренку заберу, — Ясмина умоляюще посмотрела на меня. Ну, вряд ли маньяк караулил нас у забора, Астра бы знала. К слову об Астре...

"Найди Микушу, предупреди его, хорошо?"

Кошка понятливо мурлыкнула. К Микуше у неё в последнее время проснулась нежная любовь.

Мы наскоро собрались и выпорхнули на улицу. В Ладани вечером было довольно светло. Ближе к центральному храму и главным улицам горели магические фонари, а на окраине — масляные. Люди ходили, так что я почти не беспокоилась. Шанс, что Ясмина угадала, небольшой, но...

— А-а-а, отпусти, костолом!

— Не вертись, говорю, больнее будет!

— Куда ж больнее! Не трогай меня!!!

Мы с Ясминой одновременно приняли стойку! Похоже, угрозы воеводы не остановили язычника — и он решил снасильничать! Крики доносились с обрывистого берега Сверга. В этой части склон резко уходил вниз — мы чуть не навернулись. Как они только спустились?!

— Отпусти её, язычник!!! — Ясмина места себе не находила. Парочка на берегу дружно повернулась... и даже с высоты я увидела, что Сиренке не до приставаний.

Её нога была неестественно выгнута. Совсем не в ту сторону выгнута, блин!

— Лекарка! — как родной обрадовался язычник. — Ты-то и нужна! Стойте и не дёргайтесь, я вас спущу!

Приподняв полы телогреи, нас подхватил тёплый воздух. Язычник, сосредоточившись, крутил руками — и невидимая платформа оторвала нас от земли. Взвизгнув, Ясмина вцепилась в мою ладонь, я же застыла солдатиком, от греха подальше. Ощущения были двойственные. Вроде и прикольно, как в прозрачном лифте, но ровно до момента осознания — это не лифт...

Язычник, однако, не подвел, и мы мягко опустились на берег. Ясмина бросилась к сестре, а я подошла к Деяну.

— Хрыч пьяный её толкнул, — выпалил тот, — я до избы хотел проводить, да Серенка запретила —