Попаданец по-своему - Буради Хомура

Рогар задержался на минуту, встретился взглядом с Варканом, но ничего не сказал. Селена убрала лук. Лира выдохнула и пошла к лечебнице — готовить отвар для Зари.

Варкан остался стоять посреди поля. Один. Огромный, сгорбленный, смотрящий на траву, которой здесь не должно было быть.

Кайр проводил Зарю до лавки у трактира, усадил, закутал в плащ. Она привалилась к его плечу и закрыла глаза.

— Ты сделала это, — сказал он.

— Мы сделали. Ты стоял у входа.

— Я ничего не делал.

— Ты верил. — Она сжала его ладонь. — И не спасал.

За правым ухом тихо хрустнуло.

— Браво. Я бы аплодировала, но у меня лапки.

Кайр не ответил. Он смотрел, как Варкан медленно, шаг за шагом, уходит обратно к шатру. И в этой походке не было ни поражения, ни угрозы. Только усталость. Очень древняя. Очень глубокая. И где-то в ней — крошечная, едва заметная искра надежды.

Ночь он провёл у шатра. Не спал — сидел на поваленном стволе и смотрел на звёзды. Две луны висели над лесом, как и в тот день, когда он впервые пришёл в эту деревню. Тогда он был сильным. Теперь он не знал, кто он.

Ладонь сама потянулась к плечу, к старой ране. Он коснулся шрама и отдёрнул руку — как будто обжёгся.

Всю жизнь он приказывал. Приказывал огню, приказывал людям, приказывал себе не чувствовать. А она не приказала. Она просто спросила. И земля ожила.

Глава 58: Цена прощения

Утром Варкан пришёл в трактир.

Он вошёл, когда Марта как раз выставляла миски. Без стука, без предупреждения — просто откинул полог и шагнул через порог. Двигался он тяжело, как человек, который не спал всю ночь. Плащ на плече был разорван — видно, зацепился за ветку в лесу. Под глазами залегли тени. Он остановился у двери и некоторое время молчал.

— Я ухожу, — сказал он наконец.

Марта обернулась, половник в руке. Оглядела его с ног до головы. Задержалась на разорванном рукаве.

— Завтрак в шесть, — сказала она. — Ты опоздал.

— Я не голоден.

— Врёшь. У тебя лицо человека, который неделю не ел. Садись.

Варкан сел. Марта поставила перед ним миску. Он взял ложку — на этот раз правильно, как его учили, — и съел несколько ложек, молча, глядя в стол. Кайр, сидевший у окна с кружкой чая, не мешал. Он знал, что Варкан пришёл не за кашей.

Через минуту дракон отодвинул миску и поднял глаза.

— Я хочу попросить об одном, — произнёс он.

— О чём?

— Не у тебя. — Он повернулся к двери. — У неё.

Заря стояла на пороге трактира. Она пришла неслышно — Кайр даже не заметил, когда она вошла. Платье на ней было то же, серое, с заплатой на локте. Медальон с золотым солнцем висел на груди. Она смотрела на Варкана, и в её взгляде не было ни страха, ни гнева. Только спокойствие.

— О чём ты хочешь попросить? — спросила она.

Варкан встал. Помедлил, словно подбирая слова. Потом расстегнул ворот рубахи и показал правое плечо.

Рана была старой. Очень старой, но всё ещё живой — края её воспалились, кожа вокруг потемнела. Это был не порез, не прокол — рваная, глубокая борозда, похожая на след от когтей. Или от клыков. Она шла от ключицы вниз, к груди, и исчезала под тканью.

— Меня изгнали не просто так, — сказал Варкан. — Был поединок. Я проиграл. Тот, кто занял моё место, оставил мне это на память. Сказал: «Ты был сильным, пока не ослаб». — Он помолчал. — Я не могу её исцелить. Моё пламя не лечит.

— Ты хочешь, чтобы я исцелила её, — сказала Заря. Это был не вопрос.

— Да.

— Почему ты не попросил раньше?

— Потому что просить — слабость. — Он поднял на неё глаза, и в них впервые за всё время не было ни угрозы, ни гордости. — Так меня учили. Просить — слабость. Приказывать — сила. Я приказывал всю жизнь. А теперь у меня ничего не осталось, кроме этой раны и женщины, которую я когда-то... — Он осёкся.

Заря подошла ближе. Остановилась в шаге. Протянула руку и коснулась его плеча — не ладонью, кончиками пальцев. Без магии. Просто прикоснулась.

— Садись, — сказала она.

Он сел. Она взяла из сумки Лиры, оставленной на лавке, чистую тряпицу, смочила водой из кувшина и принялась промывать рану. Двигалась медленно, осторожно, как делала это сотни раз — в лечебнице, у костров, на полях после битв. Варкан сидел неподвижно. Только желваки на скулах ходили, да пальцы, сжимавшие край стола, побелели.

— Больно? — спросила Заря.

— Терпимо.

— Это не ответ.

Он промолчал. Она продолжала работать. В трактире было тихо — только вода капала с тряпицы в миску, да за стеной куры кудахтали. Кайр сидел в углу и не двигался. Он понимал: это не его момент. Это их момент — двух драконов, которые когда-то были врагами, а теперь... кто они теперь? Он не знал.

Когда рана была промыта, Заря положила ладонь на плечо Варкана и закрыла глаза. На секунду её пальцы засветились — тем самым мягким, золотым светом. Рана затянулась. Не полностью — остался шрам, белёсый, неровный. Но воспаление ушло, и кожа вокруг посветлела.

— Остальное — время, — сказала Заря. — И покой.

Варкан поднял руку и коснулся шрама. Пальцы его дрогнули. Он отдёрнул руку, словно обжёгся, и отвернулся к окну. Но Кайр успел заметить, как он смаргивает — быстро, незаметно, одним движением век. Не слеза. Почти.

Кайр поднялся. Молча налил кружку горячего чая — горького, Мартиного — и поставил перед Варканом. Дракон посмотрел на кружку. На чай. На Кайра.

— Что это?

— Чай. У нас так принято. Когда кто-то уходит — мы даём ему чай в дорогу.

Варкан взял кружку обеими руками — осторожно, как держал ложку в первый день. Сделал глоток. Поморщился.

— Горький.

— Да. Но помогает.

Он допил. Поставил кружку на стол. Потом поднялся, отстегнул от пояса небольшой кожаный мешочек и положил на стол перед Зарёй. Та развязала шнурок. На ладонь выпал кристалл — тёмный, с багровыми прожилками, похожий на застывшую каплю пламени.

— Это фамильный камень Западного Крыла, — сказал Варкан. — Он был у меня, когда я возглавлял клан. Теперь он твой. Не как жены. Как наследницы.

— Я не могу его принять.

— Можешь. Ты показала, что твоё пламя сильнее моего. Ты победила.

— Я не боролась.

— Знаю. — Он впервые за всё время посмотрел ей прямо в глаза, без угрозы, без гнева, без гордости. — Поэтому и