Пришелец в СССР. Том 3 - Дмитрий Сергеевич Самохин

отношениях. Знаете же эту пословицу: рука руку моет. Вот это про нас… было. До Ленинграда далеко, до Москвы еще дальше. Москва она как космос вроде есть, но не достижима. Поэтому мы всегда варились в собственном соку.

— И Павла Валентиновича никто ни разу не поймал. За руку не одернул. Человек вращал свои дела, а все просто наблюдали за этим, перешептывались, но молчали. А куда смотрела милиция? ОБХСС тот же? — в голове не укладывалось, что десятилетиями люди могли в теневую заниматься преступными махинациями, а правоохранительные органы старательно отворачивались в сторону, делая вид, что это их не касается.

— Нет, вот вы сейчас спросили, и я вспомнил. У Петра Валентиновича старший сын был Юрий. Он на десять лет старше Стаса. Юра работал вместе с отцом в совхозе. Тоже по снабжению пошел. И вот там была какая-то история с вагоном брака. По документам брак, по факту добротная продукция. И этот вагон отправили куда-то. Потом схема вскрылась, что списали хорошую продукцию под брак, продали в дёшево, а Юра получил за это хорошую премию от выгодоприобретателя. И замять это дело не удалось. Говорили, что дело курировал сам Петр Валентинович. Но ему удалось выйти сухим из воды, а Юра загремел под фанфары. Дали ему сколько-то, не помню сколько. И пошел он по этапу. Хотя хороший был молодой человек. Улыбчивый такой. Вежливый.

— А это было до гибели Стаса или после? — спросил я.

— До гибели. Лет за пять. Громкое дело было тогда. Петр Валентинович почти сразу с сердечным приступом слег. А потом ничего оклемался. Вернулся к службе. Против него же ничего не было.

— А кем мама Стаса работала? — почему-то поинтересовался я.

Хотя какая мне разница, кем работала его мать. К делу это… вроде… отношения не имело.

— Акушеркой в местном роддоме. Только после приговора Юрию, она уволилась. И вроде пошла на местную ТЭЦ. Ей слава дурная проходу не давала. Так-то ее все знали, все любили. Многим она мичуринцам помогла на свет родиться. Доброй души человек. Но после приговора, куда не пойдет, всюду косые взгляды и осуждения. Вот и не выдержала. Ее понять можно. Правда удивительно, что после такого она с мужем не разошлась. Ведь по сути сын то за грехи отца отдуваться пошел.

— А с чего вы вообще решили, что Петр Валентинович делец и взяточник? На него дело заводили? Его в чем-то обвиняли? — спросил я.

— Нет не заводили. Какой там заводили. Я же говорю рука руку моет. Но слухами как известно земля полнится, — ответил Игорь Игнатьевич.

— Ох уж эти коварные слухи. Ладно. Проверим эту информацию. Спасибо за сотрудничество, — поблагодарил я старшего Колмыкова.

Надо было раньше к нему с визитом прийти, многое бы прояснилось. Надо узнать о судьбе Юрия Петровича Безгороднего. Вполне возможно, что он уже освободился. Тогда у нас есть подозреваемый, а также мотив для совершения преступления. Осталось только найти преступника и собрать доказательную базу. Похоже мне предстоит поездка в Мичуринское и общение с потенциальным дельцом Петром Валентиновичем, которому мне не предъявить никаких обвинений.

По крайней мере теперь есть с чем работать, но все равно надо доехать до клиента Колмыкова, которому он что-то делал по усовершенствованию личного автомобиля. Нельзя ничего сбрасывать со счетов.

Я ушел из квартиры Колмыкова. Спустился к машине, сел за руль и почувствовал, что безумно хочу есть. Такое чувство, что я целые сутки ничего не ел. Чем бы перекусить. Память Тени подсказала, что тут неподалеку на Загородном сорок находилось кафе-столовая. Недолго думая, я завел мотор и за несколько минут добрался до нужного адреса. Бегло просмотрев прейскурант, я взял себе салат из капусты с морковью и яблоком, борщ на первое, тефтели с картофельным пюре на второе и сладкую булочку. А вот с напитком оказалось сложнее. Я вспомнил, какую бурду тут выдают за кофе и решил, что лучше остановиться на ягодном морсе. Все это удовольствие обошлось мне в семьдесят копеек.

Я занял место за столиком возле окна и через какие-то пару минут с большим удовольствием приступил к обеду, поглядывая на улицу. Все это время я размышлял о том, как в любом обществе, не зависимо от социального строя люди умеют приспосабливаться. Человек сам по природе создан идеальным приспособленцем. Он умеет вписываться в любую среду, подстраиваться под любые обстоятельства, выживать в тяжелых условиях, восстанавливаться после самых тяжелых травм. Но главное прикинуться тем, кем не является и так искусно, что никто не заметит подделки. По крайней мере не сразу. Делец и рвач станет идеальным коммунистом и общественником. Вор превратится в скромного школьного учителя. А серийный убийца станет обыкновенным заводским снабженцем, в котором никто не заподозрит звериное начало.

Когда я задумался о мимикрейторах, то вспомнил про Хирурга. С последними событиями я совершенно упустил его из виду. Раз он инициировал себя в новом мире, пришел сюда с конкретной миссией, то нельзя его надолго оставлять без внимания. Потому что пока я ловлю преступников, Хирург готовит страшную операцию, последствия которой совершенно нами непредсказуемы. И если вовремя не вмешаться и не остановить, возможно и ловить скоро будет некого и незачем. Надо срочно проверить, чем он сейчас дышит.

Я и не догадывался, что скоро Хирург сам нанесет мне визит.

Глава 18

Надо срочно ехать в Мичуринское, пообщаться с родителями Стаса Безгороднего и выяснить местонахождение его старшего брата Юрия. Необходимо разобраться в обстоятельствах гибели Стаса, а также какую роль в этой стародавней истории сыграл доктор Шубик. А то, что он каким-то образом был причастен к смерти Стаса, в этом не оставалось никаких сомнений.

Я вернулся в Контору. Надо было заполнить кучу отчетов, в том числе и по израсходованному за предыдущее время боеприпасу. Терпеть не могу это бумагомарательство, но, к сожалению, в этом мире без него никуда. На моей Родине с этими отчетами куда проще. Все давно автоматизировано. Учет расхода боеприпасов Стражами ведется сразу же после совершения расхода. В оружие встроены счетчики, которые отправляют отчеты в режиме реального времени. Сделал выстрел, патрон списался с баланса и зафиксировались данные во сколько стреляли, в кого стреляли. Затем ревизионная система анализирует данные и, если заметит что-то неправильное, то передаст данные Ревизору, который тут же затребует у Стража письменные объяснения. Жаль, что в советской реальности до такого еще не додумались. Это сильно сэкономило бы