Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

— Сверху! — предупредил Денис.

Валера поднял голову и увидел спускавшиеся к ним с потолка две сияющие фигуры. Было так ярко, что у него моментально заболели глаза. Пришлось покинуть стол и присоединиться к товарищу.

— Это они? — тихо спросил Денис.

— Угу.

— А чего это с нами сейчас произошло? Словно туман кровавый перед глазами.

— Ты ещё не понял? Это они так с нами развлекаются. Морок навели. Вот мы и чуть было не захреначили друг дружку. Короче, мне всё ясно: наша задача — их развлекать, и чем дольше мы это будем делать, тем выше наши шансы на спасение, — тихим голосом предупредил Валера.

— Но я... Как же подло.

— Тихо! Ты будешь молчать и облизываться на Наину. Остальное я возьму на себя.

Тут они разом замолчали, поскольку сияющие фигуры закончили спуск и предстали перед ними в виде двух молодых и красивых женщин. Одна была блондинкой с большими голубыми глазами, а другая — жгучей брюнеткой. Денис отметил про себя, что дамы были высокими, слишком высокими, если считать по меркам XVII века. Он прекрасно запомнил, что средний рост женщин и девушек, которые попадались ему в здешних краях, не превышал ста шестидесяти сантиметров, а тут налицо все сто девяносто. А может быть, и чуточку больше. Чёрт! Как же неудобно смотреть на них снизу вверх. Тут он вспомнил, что прекрасные девы — это только видимость, а на деле там совсем другие размеры и формы, но хороши баскетболисточки, и более нет смысла осуждать своего напарника за щенячьи повизгивания. Сам бы у таких на коленках повизгивал, при других обстоятельствах и в другом месте, но теперь-то, чего уже. Присцилла и Наина в полной мере продемонстрировали им своё могущество. Им достаточно пожелать — и их пленники будут биться друг с другом до смерти, но сейчас это не входит в их планы. Ну что же, будем вести себя максимально учтиво и вежливо.

Странно, но при общем изобилии предметов роскоши и различных драгоценностей у женщин практически отсутствовали украшения. Разве что маленькие серёжки. Они были одеты в похожие по фасону длинные платья с рукавами, расширявшимися в сторону запястий. У Наины — изумрудное, судя по всему из бархата, с золотой оторочкой и таким же золотым поясом, а у Присциллы — из белого шёлка с оторочкой небесного цвета. Волосы заплетены в косу на один манер, и улыбались они одинаково, хотя на лицо были совершенно разные. У Присциллы был немного выпуклый лоб, ямочки на щеках, вздёрнутый кверху носик, украшенный золотыми веснушками, а губки бантиком, что делало её необычайно милой. Наина — напротив. Тут присутствовали весьма характерные черты горячей кавказской женщины: густые брови, тяжёлый взгляд и широкий рот, напомнивший Денису о змеиной пасти, ладно хоть нос не подкачал. Нос был прямой, ровный, и у него отсутствовали всякие намёки на орлов и скалистые горы.

Хозяйки сделали вид, что нисколько не обратили внимания на небольшой бардак и на внешний вид Дениса. Они переглянулись, синхронно отвесили гостям поясной поклон, после чего каждая взмахнула рукавом.

«Правыми руками машут», — зачем-то подумал он.

И тотчас возле стола появились резные деревянные стулья с высокой спинкой, каждый на своей стороне, как и ожидалось, а когда взмахнула рукавом Наина, Денис машинально ощупал голову и осторожно глянул по сторонам. Голова была сухой, чистой, а косички, вырванные с корнем, вернулись к хозяину. Мусор тоже пропал, как и все нечаянно испорченные блюда.

— Не побрезгуйте, гости дорогие, прошу к столу, — звонким голосом попросила Присцилла.

Глава 17

Это было самое напряжённое застолье в жизни Дениса. Валере-то чего? Тот с ходу бахнул с двух рук по бокалу чего-то крепкого и как давай ля-ля в своей привычной манере, а вот его товарищу словно кол в одно место вбили. Он застыл на стуле и только изредка кивал в такт разговорам, мысленно упрашивая всех известных ему богов и святых, чтобы сделали его незаметнее моли. Самца, конечно же. Это же самца не видно? А, не, самки-самки. Не-не-не!!! Я человек-невидимка. Я пустое место. Я нолик! Да чё она на меня так облизывается-то, господи?

И это была чистая правда: сидевшая напротив брюнетка не спускала с него тягучего тяжёлого взгляда и время от времени хищно облизывала губы, как бы намекая соседу на предстоящий разврат. Ага, знаем мы этот разврат — внутриутробный, с пищевыми соками и отрыжкой. Не-не-не, Дэвид Блейн! В рот мне ноги! Чтоб ты об меня зубы сломала. Валера — сделай уже хоть что-нибудь! Я сейчас дёру дам!

— А что это вы, Денис, ничего не едите? Попробуйте жаркое, посмотрите, какое сочное мясо, я так для вас старалась, — сказала она густым контральто. — Этот олень ещё утром жевал сочную травку.

— Я? Я... Ем! — пискнул он и наугад потянул к себе ближайшее блюдо.

— Деня, да кто так ест? Смотри, как надо! — немедленно вмешался его друг и потребовал у своей соседки: — Присцилла, красота моя неописанная. Мне — вон ту ногу. Всю давай! Я её сейчас же при тебе слопаю.

— Ах, Валерий Васильевич! Вот вы бы поосторожней, вам может стать дурно от такого обилия. Вы бы лучше всего по кусочку. Попробуйте сначала осетра, его только сегодня выловили, по такому случаю, — смеясь, отвечала ему белокурая бестия.

— Да что осётр! Я однажды десять бичпакетов на сухую съел и не лопнул. Поменялся я нечаянно в автобусе, значит, с одной... хм, ведьмой. Смотрю, а в котомке у неё целая куча запариков, а я zhe ne manzh pa sis zhur. Короче, сел покушать на лавочке возле общаги, а тут менты с нею нагрянули. Ну, это такие вурдалаки, если по-местному. Синие, ой-ёй-ёй, как черти из пруда, ну я сразу жрать быстрей, пока не отобрали. Ну и когда начали меняться обратно, ведьма вой подняла, что, мол, я её обожрал, а я, извините: у меня в сумке тоже было целых пять бутылок зелена вина, а раз моя сумка сейчас пуста и водка отсутствует, значит, она — внутри бабушки. Ну и как давай играть с нею в очную ставку...

— О! Так вы и по-французски умеете! — захлопала в ладоши Присцилла.

— Да