Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

Хорошая девочка, жаль, ещё маленькая. А дальше сектанты, ночной секс с местными хрю-хрю... Ну, это, скорее всего, Валера просто выдумал или ему не повезло. Так, а что потом? А потом путешествие по тайной тропе, скоморохи, погоня, и они вынуждены спасаться от волчьего пастыря. А-а-а!

Он торжествующе хлопнул себя по лицу ладонью.

Всё ясно. Вот почему он не узнаёт себя в зеркале — это же местное тело, а он в нём вроде как подселенец. Родное-то тело и росточком повыше, и мускулов на нём больше, а уж лицо так и подавно другое, а чужим оно кажется потому, что за всё время пребывания здесь, во сне, он ни разу не видел настоящего зеркала. В озере в воду смотрелся, было дело, но там одна рябь, вот и опростоволосился.

Денис резво поднялся на ноги и заново огляделся. Бороду ему сбрили совсем недавно. Подбородок гладкий. Рожа приучал их на привале бриться ножом, да им лень было, а тут лицу навели настоящий марафет. И, кажется, даже напудрили. Он провёл пальцем по щеке, проверяя. Ну так и есть. А ещё эти ленты. Волосы у него отросли до плеч, чёрные как крыло ворона и жёсткие как щетина у кабана, а тут их кто-то бережно помыл, и нисколько не хочется чесаться. Ведь ещё недавно они с Валерой выли по ночам, распоследними словами поминая проклятущую плотоядную живность, и чесались как угорелые, а теперь голове хорошо. Голову ему помыли, вот вши и притихли. Хм, ленты. Не причёска, а праздничная конская грива. Неизвестный парикмахер не только расчесал ему шевелюру, но ещё и тщательно завил несколько косичек, в которые для красоты были вплетены белые и синие ленты. Счастье-то какое, аж плюнуть хочется. Но Денис плеваться не стал. Вместо этого он обошёл всю комнату, отмечая про себя, что тут совершенно не было окон, зато нашлась дверь. Она была задрапирована под цвет стен, и если бы не дверная ручка, то её было бы сложно найти.

Осторожно взявшись за ручку, он потянул на себя, и дверь, мелодично звякнув, открылась. Денис очутился в длинном и хорошо освещённом коридоре. Коридор шёл в обе стороны от двери, и теперь следовало выбрать, куда ему направиться дальше. Сложный выбор быстро решился при помощи считалочки «Эники-беники ели вареники» и пал на левую сторону. Туда и пошёл.

По пути то и дело попадались двери. Некоторые он пытался открыть, но безуспешно. Оставалось только идти навстречу неизвестному. Хотя почему же неизвестному? Его же змея проглотила, значит, именно так и выглядит загробный мир, а раз загробный, значит, он тут не один, вон как его хорошо умыли и даже выдали тапочки. Эх, жаль, не попробовал пирожные, но это ничего, можно и потом к ним вернуться. А вдруг тут кормят только одними пирожными? Так и без зубов недолго остаться. Надо бы у местной администрации попросить каши. «Что вы любите, Денис? Сосиска и тёплая греча вполне устроят, большое спасибо, а пирожные вы каким-нибудь лучше детишкам отдайте, я такое только по праздникам ем».

Проходя мимо очередной двери, он услышал чей-то мужской голос и настороженно навострил уши. Песня? Про Байкал поют... Помню такой, очень вкусный лимонад. Наверное, кто-то из усопших. Нужно поздороваться.

Надавив на ручку двери, он приоткрыл её и услышал уже более отчётливо.

Долго процент за кредиты платил,

Долго страдал я и, жутко тоскуя,

Старый товарищ калым посулил —

Ожил я, волю почуя.

«Странная песня, — подумал Денис. — Вроде бы знакомая, а вроде там другие слова. И голос очень знакомый».

Просунув голову за дверь, он увидел просторный зал с каменными колоннами, отделанный белым и розовым мрамором, в самом центре которого находилась здоровенная ванна в виде морской ракушки. Тот, кто пел, явно находился в этой раковине, но увидеть его не получилось, потому как он был скрыт толстым слоем мыльной пены. Да что там слой — в этой раковине была целая гора пены, и мыльные пузыри летали по всему залу, словно живые.

Денис сделал несколько шагов вперёд и едва не поскользнулся — такой скользкий был пол. Из пены тем временем появилась рука, державшая щётку на длинной фигурной рукоятке.

Пристав в законе не страшен теперь,

Стража сбербанка меня не прижала

(Хм, как там дальше...) Работал как зверь!

Пуля братка миновала.

— Валера?!! — ахнул Денис. — Ты что, тоже умер?

Рука скрылась в пене. Кажется, его не услышали. Ну ещё бы. Умер, а теперь-то что горевать? Вон у него какая ванна шикарная. Радуется, что сдох. Наверное, это Ад. Валеру же ни за что в Рай не пустят.

Денис обошёл ванну и начал осматриваться. Ширмы какие-то. Рукомойники, больше похожие на фонтанчики, зеркала, столики с множеством щипчиков, бритв и расчёсок. А вон и плитка под ногами под наклон пошла, это чтобы вода в слив утекала. М-да. Судя по убранству, это не просто ванная комната, а настоящий ванный дворец.

Ночью ишачил и средь бела дня,

Возле столовой отирался я чётко,

Сексом селянки кормили меня-я-я,

Парни гоняли за водкой...

— Валера? Где мы? — в очередной раз позвал Денис. Принимавший ванну запнулся на полуслове, и из пены показалась мокрая голова.

— Ага! Проснулась — селёдка в кружевах! — торжествующе произнёс он. — Я не стал девчонкам говорить, что на тебе всё заживает, как на блохастом Тузике. Так было интересно смотреть, как Наина вокруг тебя хлопочет, я им и штанишки эти, которые на тебе, порекомендовал. Сказал — ты, мол, других не признаёшь, только такие.

— Какие ещё девчонки?

— В смысле какие? Те, которых мы с тобой спасли, когда победили и убили сильномогучего колдуна Засаду. Грохнули его, тут-то злое колдовство и рассеялось, а в благодарность они как смогли принялись за нами ухаживать и всячески опекать, — восторженным голосом рассказал Валера.

— Так мы не сдохли? Нет, погоди. Это какая-то ерунда. Какие девчонки? Откуда? Валера — ты с ума сошёл!

— А, у тебя сотряс? — догадался тот и начал пороть такую откровенную чушь, что у Дениса глаза стали как у той самой селёдки.

Со слов возбуждённого, как шпиц перед случкой, Валеры, когда они вдвоём там, в лесу, наглухо пришибли волчьего пастыря, произошло настоящее волшебство. Открылся портал, и появились две феи, долгое время томившиеся под властью старого мерзавца и собачьей сводни. Они увидели своих спасителей и на радостях тут же их полюбили. «Да и как не полюбить таких красавцев,