Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

— Хе. Лады. Тады тебе обскажу, — подумав, решил Засада. — Раньше, при батюшке царе Иване Грозном, у скоморохов был только один вожак. Звали его Кудеяр. Слышал?

— Кто ж не слышал? Слышал, — кивнул Валера.

— Хе. Ну тады знай, что раньше и я ему служил. Многие... Кроме Яг. Эти никому никогда не служат. Тьфу!

Он сплюнул в костёр, как бы демонстрируя свою неприязнь к старым ведьмам.

— А кадысь Кудеяра не стало, не стало и вожака, разбрелись ватаги по белу светушку, и никто их более в узде не держит. Но кады нет порядку, нету и должной силы. Те, кто раньше нам дань платил, стали носы задирать да противиться. А более всего нам противятся дети Выродка и вырезают под корень, а сейчас они и вовсе выторговали себе это право у нынешнего царя. У Сокольника окаянного. Вот и собираем мы пригожих молодых парней и девок по всей дороге, потому как таких, как мы, мало, а с годами всё меньше и меньше. Замрёт наше искусство — кто переймёт? Людишки? Им оно ни к чему. Баранов да овец ничему путному не научишь. Вот и желает Роман Чёрный побольше себе лихого народишку собрать, дабы снова, как встарь, нам поклонялись. Так чего вам среди Барсуков и Ежей горе мыкать? Идите к нам, будете как у Сатаны за пазухой.

«Ух ты, ничего себе сервис! — восхитился Валера. — Конкурирующая организация предлагает нам условия получше, а волков привели в подмогу, чтобы мы уж точно не отказались. Эх, какая жалость, что в наше время не так. У нас собеседования, глупые молодые кадровички в коротких юбках и тупые вопросы в стиле — кем вы видите себя в нашей организации через пять лет?»

Он почесал затылок и задумчиво спросил:

— А кто деревню спалил?

— Я, — хекнув в очередной раз, признался Засада. — Дабы вы видели, на что я способен. И все окрест тоже видели и не покушались на мою добычу. Тута ведь живут дочери Сидхе. Знаете про них?

— Нет.

— О. Ваше счастье. Нет дурнее и коварнее этих обиженных на весь мир диких сук, но пока я здесь, они вас не тронут. Лучше уж вам уйти вместе с ватагой.

— С чего это вдруг? Мы же не той крови? — Валера хотел сказать иначе, но решил не озвучивать слово «гибрид», во избежание недопонимания.

Засада засмеялся. Потянулся к туше и одним махом вырвал из неё приличный кусок. Волки вокруг него сразу оживились и стали облизываться. Волчий пастырь понюхал мясо и, оставшись доволен, начал рвать его своими острыми зубами. А зубы у него были жуткие, кривые, и, кажется, там совершенно не было резцов. Валера тут же сделал вид, что ему страшно, и метко уронил детскую игрушку прямо в костёр. Засада покосился на полетевшие из огня искры.

— Плохой у тебя оберег, — проворчал он. — Ничего не чую. А насчёт крови — напраслину на себя взводишь. От тебя святым духом за версту несёт, но по крови ты не святой. То на то и выходит — вкусил ты, юнец, божественной плоти, а значит, нет тебе дороги назад. Прокляты вы отныне и до самого скончания, ну а после кончины не видать вам царствия Небесного. Так зачем тогда совсем умирать? Идите в ватагу, и мы научим вас жить долго и счастливо.

Услышав про божественную плоть, Валера нахмурился и припомнил бутерброды с ушами. Блядь! Это же надо было так бессовестно нажраться, а этот ещё и подстрекает, сука лохматая. Ладно хоть про шишки ничего не сказал, и на том спасибо. Впрочем, если эти уши позволяют залечивать раны, так, собственно, почему бы и не попользовать такую гомеопатию. Вон у него и шрамы все затянулись, которыми щедро наградили его в остроге, а некоторые из шрамов оставил ему теперь уже безухий Глузд. Так неужели эти издевательства не стоят его ушей? Съел? Ну и ладно — съел! В колбасе порой и не то попадается, и ничего, живём как-то. Будем считать, уши съедены в качестве компенсации за причинённый физический и моральный ущерб. Но не этому волчаре позорному его в людоедстве попрекать. Не бывать этому!

— Я тебя услышал. Мы тщательно обдумаем ваше предложение и свяжемся с вами в самое ближайшее время, — нахально заявил он. — А сейчас, не смею задерживать. Забирайте лосика и гудбай. А нам спать пора.

— Чегось? — удивлённо поднял голову вверх Засада. — Здесь решайте. Вы теперича в моей власти. Либо к нам, либо я своих деток вашим мясом попотчую. Таков ваш удел. Нам, знаешь ли, новые барсуки не надобны.

— А ну тогда ладно. Сейчас решим, — закивал Валера и, поднявшись на ноги, взмахнул рукой.

— Деня! Поднимай флажки!

Волчий пастырь настороженно завозился. Стая ожила, и волки бросились туда, где, как им показалось, мелькнула человеческая тень, но, добежав до натянутой верёвки с привязанными к ней красными тряпками, они притормозили, а затем принялись чихать.

— Это ещё чего? — изумился на верёвку волчий пастырь.

— Хана тебе, Засада Сральник! — погрозил с дерева кулаком Валера. — Обложили мы твою стаю со всех сторон. Сунешься за верёвку — и тебе злые силы ноги выдернут!

Разумеется, это был блеф, но то, что Денис не постеснялся обработать материю табаком, это было здорово. Волки побежали дальше и везде натыкались на верёвку и в результате прибежали обратно с горестным воем. Волчий пастырь медленно поднялся на ноги и подобрал свой посох.

— Значит, тому и быть! — громогласно объявил он. — Хотел я вас пожалеть, а теперь посулю вам смерть лютую!

— Фу! Как пафосно! Да чтоб тебя разорвало! — пожелал ему с дерева Валера, и тут же раздался взрыв. Поляну окутало дымом, горящие ветки полетели в разные стороны, а волки в беспорядке заметались, не понимая, куда им бежать. Пастырь остолбенел, но только на пару секунд, потом взревел диким зверем и повернулся туда, где в дыму металась смутная тень, щедро колотившая его стаю волшебной дубинкой. От ударов дубинки волки падали замертво и больше не вставали.

— Ты! — закричал, указывая посохом, Засада. — Оставь в покое моих детей, рыбий сын!

Но Денису было некогда, и он, конечно же, ему не ответил. Тогда Волчий пастырь что-то пошептал, и из посоха ударила