Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

И вот, значит, дали мы дёру от стаи позорных волков, коими управляет некий пастырь Засада-Серебряник. Уж что это за ублюдок, нам было уже известно от колдуна Рожи, и потому ни о каких переговорах и дипломатии не могло быть и речи.

В первую очередь мы дошли до мельницы, которую успешно штурмовали при помощи моего напарника и которую как следует изучили. К сожалению, ничего там путного не нашли, кроме высохшего скелета в лохмотьях, но всё же я на память прихватил оттуда моток бечёвки. Там же мы впервые заметили на горизонте стаю волков, и посему мой напарник предложил драпать в сторону ручья, находившегося от нас на расстоянии приблизительно километра. А для этого нам пришлось разуться и оставить на мельнице свои портянки.

Теперь это место на веки проклято.

Бегать босиком по траве — удовольствие сомнительное. Я почти моментально пропорол себе стопу, но Деня сказал, что это очень хорошо и обязательно собьёт преследователей с толку, потому как им же ещё мельницу обнюхивать, но его радость была недолгой. К нашему общему удивлению, моя нога почти сразу же зажила и стала как новенькая, на что мой простодушный друг сразу же заявил, что, скорее всего, в этом виноваты лечебные грязи, коими нас долгое время потчевал Рожа, и местный целебный воздух. Но накровил я всё же порядочно, что так или иначе должно было навести волков на ручей, а чтобы им лучше искалось, я посыпал на свои следы пылью из измельчённых шишек. Ой, я тебе не рассказывал? Тут такие шишки замечательные продаются, вроде бы хмель, а таращит от них как от ганджубаса и даже круче. Жаль, в наше время такие не попадаются. Видимо, местный сорт. Здесь за один несчастный секс с бревном женского пола платят аж целый мешочек. Ну, грамм триста по-нашему. Я уже половину, пока ехали, употребил, а то, что останется, скушаю перед смертью. Так об чём я? Ах да...

Деня — гадина, заставил меня бегать по воде несколько часов. Мы бегали петлями: то на одну сторону ручья, то на другую, потом обратно в воду, а она, сука, ледяная, у меня зуб на зуб не попадал, а он всё: вперёд, вперёд... Наконец, я не выдержал и, упав на землю, попросил бросить меня тут подыхать, тем более что на этот счёт у меня был заготовлен запасной план, как мне сдохнуть красиво. Он было поволок меня за ноги обратно в ручей, и тут мы услышали волчий вой и насторожились. Выли хорошо, слаженно, а самое интересное, этот вой очень походил на песню «Разлука». Ну, ты знаешь: «Разлука ты, разлука, чужая... У-у-у-у сторона». Я тут же послал товарища на разведку. Деня сбегал и, вернувшись, доложил, что вся стая деморализована, волки бесятся, катаются по траве, а некоторые даже устроили спонтанную случку. И что возле волков мечется какой-то мужик с посохом, и в одежде из шкур, и матерится на всю округу.

Мы здорово обрадовались. Ведь это был наш шанс оторваться от преследования, и, разумеется, мы этим шансом моментально воспользовались. Я сгрузил с себя лишние вещи, нагрузил напарника, и мы побежали в сторону ближайшего леса, оказавшись в котором старательно шли на север до самого вечера, ну а когда окончательно выбились из сил, взобрались на подходящее дерево, где поели и стали ночевать, предварительно обвязавшись верёвками.

Ночью нас посетил медведь... Это мне Деня сообщил наутро и в доказательство показал мне клок чёрной шерсти. По его словам, косолапый тоже планировал поужинать, но мой бдительный напарник угостил его дубинкой по наглой морде. Фёдор Михайлович, мне лично кажется, он соврал, потому как никакого медведя я не видел, а уж тем более не слышал, как этот зверь упал с дерева, а потом выл там внизу, зажимая лапами нос, как уверял меня в этом мой героический дружище. Я потом даже следы поискал под деревом, но ничего не нашёл, однако не стал обострять и так уже нервную обстановку и решил поверить ему на слово. Но он продолжал упорствовать. Ведь несколько позже мы пересекли болото, на краю которого обнаружили небольшой ветхий домик, и там, внутри, нашли труп пожилого мужчины с разбитой мордой лица. И надо же, Деня снова начал уверять меня, что это тот самый медведь и есть, а в доказательство тыкал мне в нос своим трофеем. Типа, у мертвеца на голове волосы такого же цвета и плешь — вот и получается, что дядя при жизни был оборотнем.

Вот честно... Как меня достали эти байки про оборотней. Кругом оборотни, в кого не плюнь. Волки, лисы, медведи, зайцы, свиньи с восьмью сосками, тьфу, снова вспомнил! Господи, звездани меня табуреткой! И этот ещё, гнус, на больное давит... Короче, нифига полезного мы в том домике не нашли, но на всякий случай решено было его сжечь, от греха подальше. Но, видимо, в тот день боженька ведал, что мы с Дениской здорово нагрешили у старообрядцев, в результате огонь от дома потянулся к ближайшим деревьям, и спустя некоторое время мы на своей шкуре узнали, что такое верховой пожар.

Ох, ебать... Заранее извиняюсь за мат, это от чувств, но когда ты бежишь со всех ног, а огонь прямо над головой, с дерева на дерево перескакивает, тут уж словарный запас резко скукоживается и превращается в нечто простое и максимально понятное каждому... Это пиздец на хуй! Это ёбаная духовка, это печь, доверху наполненная раскалёнными углями. Это безумие, наполненное обжигающим воздухом. Одним словом, это невозможно описать красиво и красочно, потому что жить хочется сильнее, чем шашлыки, а этот запах палёного, приправленный запахом хвои, я чуял повсюду. Мы бежали так быстро, как только могли, а вокруг нас всё горело, пылало, коптило, трещало, жарилось и выло так жутко, что я всё время оглядывался. Мне казалось, что своей дерзкой выходкой мы перебаламутили всю местную нечисть. Наши одежды тлели прямо на нас, прилипая к телу, и не было никакой возможности сделать передышку и отдышаться. Тут попробуй остановись — и либо тебя сверху накроет горящим хворостом, либо надышишься угарного газа, и если бы не Денис, то я бы давно уже превратился в хрустящую запеканку. Но мой напарник и тут проявил чудеса сообразительности. Он побежал именно