Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

шелест, похожий на тот, что издают трущиеся друг о друга чешуйки. Денис инстинктивно поднял голову вверх и увидел над собой огромную пасть, а также длинный раздвоенный язык, потянувшийся к нему прямо из глубины этой пасти. Пытаясь спастись, он дёрнулся в сторону и почти сразу упал. Ноги отказали. Он тут же перевернулся на спину и, помогая себе руками, попытался опереться о ствол дерева.

«Дубинка! — мелькнуло в голове, — нужно ударить по языку», — но едва он вытащил своё оружие, как рука ослабла и выронила дубинку, а через мгновение отказала и шея.

«Отравили, — догадался он. — Меня отравили. Эх, мне бы сюда парочку бомб. Я бы эту змею изнутри бабахнул».

Но было уже поздно. Бомбы кончились, тело не слушалось, и ему оставалось только безучастно наблюдать, как липкий змеиный язык ощупывает его, обвивает, а затем тащит в бездонную, зловонную пасть.

Глава 15

Всякому разумному человеку ясно, что когда тебя проглатывает большая змея, да ещё и головой вперёд, то ничего хорошего для того, кого проглотили, нет и не будет. А будут духота, жар, едкие пищеварительные соки, ну и ещё, возможно, дискомфорт и общее ощущение сдавленности. И Денис ждал чего-то такого, тем более что в брюхе змеи определённо должно пахнуть не розами. Однако же, когда он очнулся, то первым делом учуял множество приятных запахов.

Он не хотел открывать глаза, он не верил. Это всё предсмертные галлюцинации. Взглянешь разок — и расстроишься. Лучше штаны поправить, а то матрас слишком мягкий, словно бы пухом набит... И одеяло стёганое...

Денис машинально поправил штаны. Странные ощущения, словно бы потрогал занавеску из тюля. Да быть такого не может, это определённо галлюцинации. Не открывая глаз, он ощупал пространство вокруг себя, нашёл край одеяла, затем его рука коснулась груди, потеребила кружевную рубашку, поднялась выше к шее и задумчиво замерла возле бантика. А бантик-то шёлковый. Чудеса, да и только. А где же свет в конце тоннеля?

Пришлось снова ощупать штаны. Всё правильно: он одет в длинные панталоны с кружавчиками. Наверное, на том свете выдают такие, как спецодежду. И рубаха с вырезом украшена кружевами, а ещё эти бантики. Это кто же додумался ему завить волосы и вплести туда ленты? Он переродился в женщину и лежит на мягкой кровати в ожидании своей судьбы? Так-так-так... Думай-думай. Правильно! Нужно снова проверить панталоны. Ф-фух. Там всё в порядке. Так, стоп! Ничего не в порядке! Он мужик, лежит в кружевах на мягкой кровати. Это ещё страшнее. Караул!

Пришлось волей-неволей открыть глаза. То, что он увидел, напугало его ещё сильнее: он действительно лежал на кровати, но не на обычной, а на роскошном широком ложе с высокой спинкой, отделанной синим бархатом, а ещё эта кровать была с балдахином. Денис ошалело перевернулся набок и узрел расписную фарфоровую вазу у изголовья кровати. Ваза была высокой и, судя по рисунку, китайской, а из неё торчал куст, усыпанный красными и белыми бутонами.

«Живые, — принюхавшись к ним, определил Денис, — растут прямо из вазы. Вон и поливали их недавно, капельки росы сверкают на лепестках. Фига се, это кто тут может позволить себе такую роскошь? Крестьяне неумытые? Не, я, видимо, точно сдох. А ещё тут пирожными пахло? Заварные колечки, если не ошибаюсь. И крем. И ещё корица».

При мысли о еде желудок заверещал похлеще голодного котёнка, и он тут же нашарил глазами круглый и белый столик на длинной ножке. На столике стояла небольшая плетёная корзиночка, а в ней пирожные и печенья, а рядышком — стеклянный кувшин, наполненный жидкостью тёмно-красного цвета. Денис вытер расшалившиеся слюни краешком одеяла, поднялся с постели и огляделся. Он находился в большой и светлой комнате с высокими потолками. Повсюду на стенах и потолке висели ажурные бронзовые светильники, а свечи в них были сладко-медового цвета и горели ярко, ровно и совершенно без копоти. Так бы и съел одну. Каменный пол был застелен коврами с высоким ворсом, с причудливыми рисунками, а сама комната украшена вазами и картинами в тяжёлых позолоченных рамах. Кто бы тут ни жил, а жили богато и тщательно следили за чистотой. Глянув себе под ноги, он обнаружил мягкие тапочки с загнутыми вверх носами. Тут же их померил, и они пришлись ему в самый раз.

Одежда, в которую он был одет, смущала до крайности: панталоны ниже колен были из воздушного и прозрачного материала, украшенного рядами кружев, и рубаха, судя по всему, была из той же серии, только что кружев на ней было поменьше, зато на рукавах присутствовали манжеты, похожие на бутоны колокольчика. Заметив притаившееся между картин зеркало, Денис тут же бросился к нему, желая изучить свой внешний вид более основательно, и даже вскрикнул от удивления, обнаружив в отражении совершенно незнакомую ему харю. Зеркало было большое, ростовое, в самый раз для примерки, а золотая рама, украшенная множеством драгоценных камней, намекала, что этот предмет ого-го сколько стоит, а кто же в зеркале-то? Он вертелся перед ним то так, то этак, и отражение послушно повторяло его движения, пока до него не дошло — это он и есть. Настоящий. Вернее, не настоящий, а в том образе, в котором оказался на чердаке в городе Верхотурье.

Это всё нужно было срочно обмозговать.

Денис уселся перед зеркалом по-турецки. Думать он не очень любил, для этого всегда под рукой был Валера, но сейчас друга, заменявшего ему мозги, рядом не было, и потому он старательно принялся вспоминать свои приключения, начиная с момента появления и заканчивая сражением с волчьим пастырем. Итак. Они заснули в саркофагах в спецхране, куда их привёл Фёдор Михайлович. Потом что было? Очнулись на чердаке. Было темно, и они лазили в темноте, пока не услышали женский смех и не увидели свет между половых досок. Ага. Они решили посмотреть, что там, и провалились в комнату, полную молодых девиц. Прямо им на головы. Визгу-крику было, аж уши заложило... И чего орали, спрашивается, там все одетые были. На крики набежали какие-то бородачи и стали их бить, а они стали отбиваться и в результате оказались в остроге. Потом были пытки, потом колдун Рожа предложил гениальный план, в котором фигурировали двое подьячих, кат, воевода и души его внуков, которых он подселил в пленников. Потом они спаслись и, гружённые сокровищами, поехали на поклон к самому Выродку. Это было, ага... Языки пришили. С дочкой лекаря Соней Эриксон рыбу ловил.