Исповедь топором - Харитон Байконурович Мамбурин

— Это же Австралия, милая… — её погладили по голове, — Тебе на пять минут!

Забившись под максимально отодвинутое назад сиденье и превращаясь, Юки продолжала испытывать совершенно нерациональное желание покусать своего мужчину! Он, казалось, не делал ничего эдакого, но рядом с ним она периодически чувствовала себя круглой дурой! Круглой, похотливой и… безнадежной! Именно так! Полностью и бесповоротно безнадежной! Лисенком каким-то, который до сих пор тычется носом себе под хвост, пытаясь оторвать присохшую к шерсти какашку!

Она уже убивала! Она уже воевала! Она уже тр… трахалась! Причем с двумя р-разными… людьми! И даже в-вместе! Почем она еще такая дура?!!

Из машины вышли они вместе, старший не собирался оставлять Юки одну, а страховал, идя по переулку перед крадущейся за ним лисой, пытающейся на ходу привыкнуть к сонму запахов города на другом континенте. Это оправдалось, как только Петр завернул за угол, там стоял пьяный чернокожий, сосредоточенно копавшийся у себя в ширинке. Небрежно махнув рукой, Петр оглушил бедолагу рукояткой пистолета, а затем подоткнул коленом, чтобы тот мягко свалился к мусорному баку, который и собирался осквернить. Жестом позвав Широсаки, он продолжил прокладывать дорогу.

Они подходили к дешевому трехэтажному мотелю со стороны дворов, под углом, чтобы нельзя было рассмотреть из окон. «Прилипнув» к стене первого этажа, человек и оборотень пошли дальше, до раскрытых по случаю жары окон, сквозь которые можно было увидеть фойе мотеля и лестницу наверх. Тут уже она почувствовала знакомый ей запах Мао-Мао и её детей, заволновавшись и ткнув мордой в руку Красовского. Тот, кивнув, сгреб лису в охапку, подсаживая на окно.

— Жду здесь, — тихо шепнул он, забираясь сам и указывая пальцем на кладовку, откуда зверски тянуло гнилым мокрым бельем, — Вон там.

Разведчик из Юки всегда был паршивый, это она сама прекрасно признавала. Если ты — белая лиса размерами с крупную собаку и весом чуть ли не в сорок пять килограмм, то ты не маленькая рыжая плутовка, а огромная куча мяса и шерсти, неуклюжая как слон! Такой туше пользоваться глазами глупо, тебя раньше заметят! Тут спасут только уши и нос!

Их она и использовала, поднимаясь по лестнице на второй этаж, чутко принюхиваясь и особо тщательно контролируя потоки воздуха, которые могли ей подсказать, если неподалеку откроется дверь какого-нибудь номера. Мудрость, осторожность, тонкий расчет и сдержанность!

Именно эти качества помогли гигантской белой лисе… прокрасться по совершенно пустому коридору до дверей номера, за которыми Красовского ждала Кси Тинг. Чувствительные ноздри кицуне улавливали запах детей, Мао-Мао, старой китаянки, а еще много-много сигаретного дыма и немного оружейной смазки. Поняв, что сейчас куревом ей отобьет чутье вообще, Юки попыталась выиграть у ситуации больше, тщательно понюхав щели на всех соседних дверях. Её интересовал мужской запах и миазмы оружия, но вместо этого оборотень обнаружила номер чемпиона по мастурбации (может быть, континентального уровня!), а еще едкий и кислый запах молодой, но полностью «убитой» наркоманки. Звучно чихнув (на весь коридор!), Широсаки испуганно прокляла себя до седьмого колена и со всех лап поспешила назад к лестнице.

Это стало большой тактической ошибкой стажера Няшки. Ей надо было быстро перебирать лапками, чтобы смыться тихо, но запаниковавшая от чиха лисица ударилась в галоп. Когтищи крайне плохо сработали на пошарпанном, но всё еще гладком дереве пола, Юки грохнулась мордой, знатно прогремев на половину отеля, а затем, поднявшись, превысила скорость перемещения здоровенной лисы по городской застройке, не сумев вовремя остановиться. Притормозили её железные перила лестницы, задребезжав как колокола на проклятой церкви! Грянувшись о них, Широсаки Юки… отчаянно дрыгнула всеми четырьмя лапами, намереваясь прыжком преодолеть один лестничный пролет, стукнуться по инерции об стенку своим достаточно пушистым телом, а потом драпануть дальше.

Этот кризисный план по-своему был хорош, хоть и не решал множество возникших проблем, но, как минимум, предполагал тактическое отступление на условно безопасное расстояние. Увы, но проверку реальностью пройти это решение не сумело, так как прыгнула лиса прямиком на ошарашенно замершего китайца в деловом костюме, сжимающего в обеих руках укороченный пистолет-пулемет!

Китаец стоял не один, на пролете их было аж три штуки, что, в общем-то, не сыграло роли. По внезапно разорвавший замкнутое пространство грохот пистолетных выстрелов инквизитор Няшка с размаху воткнулась всей тушей в грудь шедшего первым китайца, опрокинув этого довольно массивного товарища на коллег по несчастью, шедших прямо за ним! На этом месте лисе, скорее всего, пришёл бы каюк, так как лестничный пролет ниже тоже был весь в вооруженных китайцах, пребывавших настороже… но они были сильно заняты, умирая от стреляющего с двух рук Красовского, вовремя вышедшего из подсобки.

Об этом Юки, конечно, не знала, летя с тремя китайцами вниз, к стене. Её звериные инстинкты, почуявшие запах крови и успевшие засечь еще людей, моментально сработали, толкнув лисе в мозг простую идею — бежать некуда, драться — единственный вариант. Поэтому, еще не пролетев и половины пролета, Няшка вцепилась своими здоровенными клыками в горло растерянно машущего руками врага. До второго она успела добраться еще до того, как затылок третьего, шедшего последним, вписался в облупившуюся стену лестничной клетки.

Надо сказать, у простого человека не так много шансов против крупного зверя, умеющего убивать и находящегося в очень выигрышной позиции. Особенно под грохот выстрелов, отвлеченного смертельной угрозой с совершенно другой стороны, падающего, наконец… Совсем немного. Их практически нет.

Наверное, их бы не было даже у Петра, если бы тот догадался подняться по лестнице ко взбешенной кицуне, терзающей теплые трупы. Однако, русский такой глупости не сделал. Он просто подождал, пока остервенело скулящая Юки отцепится от искусанного ей тела и выглянет ниже, чтобы увидеть перезаряжающегося напарника.

— Ты там закончила? — осведомится Петр с совершенно невозмутимым видом, — К старухе можно? У нас время поджимает.

Угвазданная по уши в кровище лисица только и найдет в себе силы кивнуть, а затем раззявит в полном шоке пасть, когда добравшийся до неё друг первым делом вздёрнет один из трупов, чтобы начать обильно поливать лисий хвост кровью, хлещущей из разорванной шеи.

— Без хвоста сойдешь за собаку, — совершенно прагматично и абсолютно безжалостно выдаст этот невыносимый тип, — Нам теперь очень некогда. Идём.

За грязным, десятилетия как немытым окном, ошеломленному оборотню издевательски каркнет здоровенный ворон, руша и так шаткий моральный настрой провалившей всё, что только можно, лисы. Впрочем, тем, кто откроет дверь русскому и окровавленной «собаке», придётся намного хуже.

Намного.