Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— Точно, с ней и были. И лук сверху, колечками, — добавила подробностей тётка.

— Я бы такое съел, — вздохнул Авдей. — Вкусно. Лучше даже, чем пирожки мамкины. Только консервы, они дорогие. Не укупишь на каждый день.

— Это да, не укупишь, — согласилась тётка. — Ну и вот. Пришел, значит, Игорь, взял себе кофею, сидит, пьёт, и по сторонам глядит…

— Тёть, я вот хотел спросить, да всё забывал, — сообразил вдруг Авдей. — Эти парни, они какие были?

— В смысле? — не поняла тётка.

— Ну, как я, из мышей, или рыбники, или червяки, — принялся перечислять Авдей. — Или верхолазы, или умники, или ещё кто?

Тётка задумалась, но ненадолго.

— Умники они были, конечно, — ответила она.

— А почему конечно? — Авдею стало обидно за мышей и верхолазов. — Мыши, они вообще-то сильно для общества полезные. И умные, и сильные, и могут много всего. Любую работу делают в городе. И ассенизация, и электричество, и благоустройство.

— Ассенизация, — передразнила тётка. — Ишь, слово-то какое. Сам прочитал где, или подсказали?

— Митрич на занятиях говорил, — сдался Авдей. — А чего со словом не так?

— Да всё так, — успокоила тётка. — Но эти были точно умники, потому что руками они не особо работать умели, а вот головой — это завсегда.

— Типа как врачи, или эти, метеорологи? — спросил Авдей.

— Во, точно, — тут же ответила тётка. — Скорее как врачи. Врач, он и руками может, конечно, но больше головой.

— Ясно, — покивал Авдей. — Это хорошо, наверно. Только им жениться трудно всегда, умникам. Мамка говорила.

— Почему трудно? — тут же спросила тётка.

— А потому что их мало, — объяснил Авдей. — А на своих жениться нельзя. Ну, на родственниках. Говорят, опасно это.

— Верно, так и есть. Опасно. Дети больные могут родиться, — подтвердила Тётка-шепотуха. — В общем, сидит умник Игорь, кофей пьёт, и вдруг видит — неподалеку девчонка одна за столиком примостилась, со стаканом сока, и плачет. Ну или не плачет, но грустит. Красивая была девчонка, хотел Игорь к ней подойти, да только она как песню по радио услышала, тут же слёзы утёрла, подхватилась, да убежала.

— Ну и дурак, — вставил Авдей. — Быстрее надо было.

— Надо, да не успел, — ответила тётка. — В общем, вернулись они в машину, и решили ночь поспать, потом продуктов в дорогу взять, и дальше ехать, колдуна искать. Вышли утром, идут в город, и тут Игорь сперва по сторонам глядит, а потом говорит — друзья, тут ничего перепутать нельзя, но на стене газета висит, а на ней вчерашнее число, а год-то следующий. Игнат говорит — может, со вчера она и осталась, а год просто перепутали? Нет, отвечает Игорь. Вон, радио играет, и диктор только что сказал, что это этого числа этого года чего-то у них намечается. То ли фестиваль цветов, то ли продажа рыбьих хвостов. Поискали они ещё радио, послушали — и правда. Число то же, а год следующий. И тут Игорь приметил, что на стене портрет той девушки, которая из кафе, висит, только выглядит она не обычно, а как принцесса. Платье нарядное у ней, и микрофон перед лицом.

— Портрет? — удивился Авдей. — А, ну да. Это же старые времена, верно?

— Точно. Так вот, походил Игорь, и узнал, что девица эта теперь на радио работает, — продолжила тётка.

— А, понял. Значит, она тоже из умников была. Красиво рассказывать умела, — покивал Авдей. — Слыхал про таких.

— Да, так дело и обстояло, — сказала тётка. — Так вот, походили они по городу, продуктов купили, и в машину вернулись, спать. Поспали, утром снова пришли, глядь — а год опять пошел не вспять. Ещё один прибавился. И портретов девушки той стало на улицах видимо-невидимо. Ох, нечисто тут дело, говорит Игнат, который уж и сам не рад, что их в этот город занесло. Ну, походили они ещё, потом в машину вернулись, сели, и решили уезжать, а машина-то и не заводится.

— Сломалась! — воскликнул Авдей. — Ну, попали парни.

— Сломалась, да не сломалась, — ответила Тётка-шепотуха. — Тут сложнее дело было. На следующее утро они снова в город пошли, и потом ещё дня три так ходили, причину найти пытались, почему машина их не едет. А дальше… приходят они в один прекрасный день в город, а он весь траурными флагами завешан, и люди на улицах плачут. Что случилось — не понимают парни, а потом глядь в газеты, и…

— И чего? — спросил Авдей с любопытством.

— Померла девица-то, — вздохнула Тётка-шепотуха. — Как есть померла. Хоть и молодая была.

— Да ладно, — Авдей присвистнул. — А почему?

— Болезнь в ей завелась, но не просто так, — тётка сделала паузу. — Тут секрет есть один. В какой-то заход в город повстречался с той девицей знакомец наш, Рыжий-бесстыжий, — тихонько сказала Тётка-шепотуха. — За ручку подержал, в щечку поцеловал, и болезнь ей передал.

— Да как так-то! — ахнул Авдей. — Он же дурак! Он её, выходит дело, убил?

— Истинно так. А как померла девица, машина ихняя сразу завелась, да поехала, — торжествующе сказала Тётка-шепотуха. — Тут какая штука, Авдюша. Рыжий-бесстыжий, он был как кошка или собака, которая хозяина своего защищает, хоть сама и не понимает, от чего, и как. Почуял он, что причина поломки их машины в девице этой, ночью углядел, как она горючку втихую тырит, ну и вот, подсуетился. Хотя сам толком не понял, чего сделал.

— Ясно, — протянул Авдей. — И чего они? Уехали?

— А как же, — ответила Тётка-шепотуха. — Вот только… Авдюш, как считаешь, правильно Рыжий-бесстыжий сделал, или нет?

— Ну… — Авдей задумался. — Девку жалко, конечно, особенно если красивая. Но ведь красивая или нет, а она была парням враг. Верно? Он выходит, когда её убил, друзей своих спас из этого города. Тёть, я только одного не понял. Как год у них за один день проходил?

— Так это девица та колдовала, зла им напускала, — ответила Тётка-шепотуха. — Горючка в ихней машине особая была.