Искупление - Андрей Алексеевич Панченко

Переводчик снова посовещался с наёмниками.

— Хорошо. Полчаса.

Руденко подняли. Когда его выводили, он на мгновение повернул голову в мою сторону. Я не знал, что именно он скажет остальным. Не знал, поверят ли они ему после всего, что видели сегодня. Но теперь у нас появилась хотя бы возможность действовать сообща. А ещё я получил кое-что не менее важное. Наёмники больше не вздрагивали, когда я брал в руки оружие. Сегодня я держал в руке заряженный пистолет, а это уже была маленькая победа.

Глава 16

Руденко вернули в лагерь, а меня оставили в палатке. Переводчик забрал со стола «Кольт» и вернул оружие владельцу. Наёмник проверил патронник, недовольно посмотрел на дыру в утрамбованном полу и убрал пистолет в кобуру.

— В следующий раз предупреждайте, прежде чем стрелять, — сухо сказал переводчик.

— На это не было времени, я не должен был давать старику шанс прийти в себя.

Он ничего не ответил, они вышли, оставив меня одного. Я сел на раскладушку и прислушался. Из лагеря, в том районе где размещались пленные доносились голоса, иногда переходящие в крик. Разобрать слова было невозможно, но по интонациям я понимал, что разговор идёт тяжёлый.

Кто-то спорил, кто-то резко перебивал. Несколько раз голос Руденко поднимался выше остальных, но почти сразу снова становился тише. Он не мог сказать им правду. Не мог даже намекнуть, что я свой. Вокруг охрана, переводчики, люди УНИТА, которые понимали русский хуже, чем я португальский, но отдельные слова разобрать могли. Ему приходилось убеждать своих подчинённых согласиться на настоящее предательство, не называя настоящей причины. Задача почти невыполнимая.

Я представил, как он стоит перед ними с разбитым лицом и объясняет, что сопротивление закончено. Что нужно подписать бумаги. Говорить перед камерой. Работать на врага. И всё это после того, как вчера сам называл меня предателем и убеждал остальных держаться.

Прошли отведенные на разговор полчаса, потом ещё десять минут. Я вышел из палатки и подошел к переводчику, который стоял у забора вместе с наемниками и контрразведчиком УНИТА. Переводчик заметно нервничал, но не вмешивался. Офицер контрразведки УНИТА, наоборот, выглядел довольным. Он курил возле дерева и о чём-то негромко разговаривал с наёмниками.

Наконец полог большой палатки открылся. Первым вышел Руденко. За ним остальные геологи. Они остановились перед палаткой плотной группой, почти так же, как вчера днём, только теперь смотрели не на меня, а на переводчика.

Руденко заговорил хриплым голосом.

— Мы согласны.

Переводчик будто не сразу понял.

— На сотрудничество?

— На работу. На выступления. На всё, о чём говорил Серёгин.

За его спиной никто не возражал. Я смотрел на лица геологов. Многие избегали моего взгляда. Семёнов стоял, опустив голову. Волкова смотрела прямо на меня с такой ненавистью, что любой сомневающийся сразу поверил бы: эти люди уступили только под угрозами. Громов держался в заднем ряду, опираясь на плечо соседа.

— Но у нас есть условия, — продолжил Руденко.

Офицер контрразведки нахмурился. Переводчик перевёл его слова и спросил:

— Какие?

— Нас немедленно переводят отсюда. Всех вместе. В место, где есть нормальная еда, вода, врачи и крыша над головой. Никого не оставляют здесь и не отделяют от остальных. — Он сделал короткую паузу. — Ни мужчин, ни женщин, ни больных. Никого. И согласие на сотрудничество подпишем мы только там.

Переводчик повернулся к офицеру УНИТА. Тот выслушал перевод и улыбнулся. Душевно так, искренне. Они получили то, ради чего притащили меня через половину провинции. Девятнадцать советских специалистов, которые до этого отказывались сотрудничать, вдруг согласились работать добровольно. Для контрразведки это был успех, который можно было показать начальству, превратить в награды, повышение и длинный доклад о правильно проведённой операции. Условия геологов на этом фоне казались мелочью. Офицер что-то быстро сказал.

— Ваши требования приняты, — перевёл его слова переводчик. — Вы будете переведены в другой лагерь. Там вам окажут медицинскую помощь и обеспечат нормальное содержание.

— Когда? — спросил Руденко.

— В ближайшее время.

— Это ничего не значит.

Офицер УНИТА снова ответил.

— Подготовка начнётся немедленно.

— И нас не разделят?

— Нет.

— Все девятнадцать поедут вместе?

— Да.

Руденко медленно кивнул.

— Тогда мы согласны.

Переводчик посмотрел на меня.

— Поздравляю. Вы добились своего.

— Я говорил, что смогу.

Я старался выглядеть довольным, но внутри всё напряглось. Они согласились вывезти геологов, но никто пока не сказал куда. Это могла быть Джамба, мог быть другой полевой лагерь, штаб УНИТА в этой провинции, район, контролируемый южноафриканцами. Да хоть заброшенная деревня в ста километрах отсюда. Однако главное уже произошло.

Геологов увели обратно. Руденко на прощание даже не посмотрел в мою сторону. Правильно. Теперь он должен был ненавидеть меня больше остальных. Офицер контрразведки подозвал одного из бойцов и отдал несколько приказов. Почти сразу люди в лагере зашевелились, начав собирать пожитки.

Я заметил, как двое бойцов направились в сторону небольшой палатки, стоявшей дальше остальных, под густыми кронами деревьев. До этого я почти не обращал на неё внимания. Палатка была низкой, тщательно замаскированной ветками. Рядом находилась сложенная из мешков с песком стенка, а над ней между деревьями тянулся тонкий провод. Один из бойцов откинул полог и исчез внутри. Второй остановился снаружи. Через несколько минут туда вошёл офицер контрразведки.

Вот она. Рация. Я не мог видеть саму станцию, но всё остальное говорило именно об этом. Отдельная палатка, маскировка, охрана, провод антенны. Скорее всего, переносная коротковолновая радиостанция с аккумуляторами или небольшим генератором. Такая могла держать связь со штабом на сотни километров.

Первый вариант внезапно перестал быть теорией, но перешла в разряд почти невыполнимых. До радиопалатки было метров семьдесят. Но между нами открытое пространство, кухня, два поста и не меньше десятка вооружённых бойцов. Даже если пистолет снова окажется у меня в руках, добраться туда не получится. Зато теперь я хотя бы знал, где её искать.

Я встал возле входа в свою палатку и сделал вид, что наблюдаю за работой лагеря. Переводчик стоял рядом со мной.

— Он пошёл докладывать об успехе? — спросил я, не пытаясь делать вид, что ничего не понял. — Я про представителя УНИТА.

— Да.

— Начальству в Джамбе?

— Возможно.

Он ответил слишком неопределённо. Значит, либо не хотел говорить, либо сам не знал, с кем именно поддерживалась связь. Ещё через несколько минут офицер вышел. Лицо у