Искупление - Андрей Алексеевич Панченко

— Мы уходим утром.

— Куда?

— Сначала на аэродром.

Я почувствовал, как сердце сделало лишний удар.

— Какой аэродром, тот на который приземлились?

— Нет. Другой полевой. Отсюда всего день пути.

— А дальше? Геологи летят в Джамбу?

— Вероятнее всего.

Вот и второй вариант. Сразу два из трёх планов начали складываться сами собой.

— А я?

— Вы идёте с нами. Вашу работу ещё нельзя считать законченной. Нужно подготовить людей к официальным заявлениям.

— Хорошо.

Ответил я спокойно, хотя внутри всё уже работало с бешеной скоростью. День пути до аэродрома. Девятнадцать геологов. Пилот. Самолёт. Возможно, тот же самый DC-3, на котором я летел сюда, а может, другая машина, но тоже не маленькая. Для того чтобы перевести разом почти тридцать человек, это включая меня, пленных, экипаж и охрану, самолёт нужен как минимум такого же размера как тот, на котором нас привезли сюда. Охрана наверняка будет серьёзной, но всё же ограниченной по количеству.

Офицер контрразведки отдал новые приказы. Лагерь начали сворачивать ещё быстрее. С навесов снимали брезент и маскировочные сети, складывали имущество в ящики, продукты делили на дорожные пайки. Геологам разрешили собрать личные вещи. Их оказалось немного: одежда, и несколько старых рюкзаков.

Я заметил, что радиопалатку пока не трогают. Станцию, видимо, собирались держать в работе до самого выхода.

К вечеру лагерь изменился до неузнаваемости. Исчез навес, разобрали кухню, часть ограждения сняли, чтобы утром быстрее вывести колонну. Оставили только палатки для ночёвки и посты охраны.

После заката ко мне снова пришли переводчик и оба наёмника. У старшего в руке была новая бутылка бренди, у второго — четыре жестяные кружки.

— Сегодня можно выпить, — сказал переводчик. — Есть повод. А бренди как я понял, вы любите.

— Я водку предпочитаю, но если её нет, сгодиться и ваше пойло — Я сделал вид, что обрадовался — Так какой повод?

— Успех нашей миссии.

Они вошли и уселись кто где смог. Старший наёмник занял вторую раскладушку, младший опустился на ящик, переводчик поставил бутылку на стол и сел рядом со мной. Теперь, когда они не выполняли работу, выглядели они немного иначе. Обычные усталые мужики, только вооружённые и очень опасные. Переводчик разлил бренди.

— За успешное сотрудничество.

Я поднял кружку.

— За то, чтобы оно оказалось выгодным для всех.

Мы выпили. На этот раз я не мог вылить спиртное в землю. Приходилось пить по-настоящему, но я делал маленькие глотки и больше закусывал сухим мясом, которое принесли вместе с бутылкой.

— Вы хорошо говорите по-английски? — спросил старший наёмник.

Переводчик уже хотел перевести, но я ответил сам:

— Немного.

Наёмник усмехнулся.

— Вчера вы понимали меньше.

— Быстро учусь.

— Это полезное качество.

Его звали Питер Ван дер Мерве. Южноафриканец, лет сорока, бывший сержант. Где служил раньше, он не сказал, но по манере держаться и отношению к оружию было понятно, что за плечами у него не один год войны. Второго звали Йохан Бота. Он был моложе, около тридцати, более разговорчивый и заметно хуже переносил бренди.

— Питер говорит, что вы сумасшедший, — сообщил он после второй кружки.

— Почему? — удивился я.

— Взяли заряженный пистолет и выстрелили, когда два автомата смотрели вам в спину. Хорошо, что у нас крепкие нервы.

— Сюда, как я уже понял, хлюпиков и излишне нервных не берут. Вы профессионалы. — Усмехнулся я — Так что я знал, что вы меня не пристрелите. По крайней мере сразу.

Питер кивнул.

— Именно поэтому я и говорю, что вы сумасшедший.

— Но сработало.

— Сработало, — согласился он.

После этого разговор пошёл легче. Они расспрашивали про Афганистан, про советскую армию, про то, правда ли русские зимой купаются в прорубях и почему советские солдаты так любят носить тельняшки. Я отвечал осторожно, не углубляясь в подробности своей бывшей службы. Моя легенда уже была им известна, но лишние детали могли породить вопросы, на которые я не хотел отвечать.

Взамен спрашивал сам. Не напрямую, а как бы между делом. Как долго идти до аэродрома? Какая там полоса? Какие самолёты садятся? Часто ли летают в Джамбу? Йохан отвечал охотно.

— Полоса короткая, но хорошая. Земля твёрдая. Если нет дождя конечно.

— Большие самолёты садятся?

— Не очень большие. «Дакота», иногда «Баффало». Лёгкие машины.

Питер бросил на него взгляд, но не остановил.

— Завтра самолёт уже будет ждать? — спросил я.

— Нет, — ответил переводчик. — Сначала нужно дойти. Потом запросить борт.

— Значит, придётся ночевать на аэродроме?

— Возможно. Вы уже устали от нашего буша?

— Я знаете ли предпочитаю другой климат, более холодный и где тебя не сжирают заживо насекомые. — Пожал я плечами — Хочется попасть в более цивилизованные условия.

Ночь на аэродроме — это было даже лучше, чем посадка в самолет сходу. Эта ночь давала мне время на разведку и подготовку. Возможность понять систему охраны, увидеть самолёт, придумать, как пронести в салон хоть что-то, что можно использовать в качестве оружия, придумать, как я буду действовать внутри, чтобы не только нейтрализовать охрану, но и сделать так, чтобы во время этого процесса самолет не рухнул на землю.

— А геологи все поместятся в одну «Дакоту»? — спросил я.

Питер пожал плечами.

— Девятнадцать человек? Легко.

— Вместе с охраной?

— Тоже.

— И с нами?

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Вы боитесь летать?

— Летать я не боюсь, но ваши машины старые, извините уж за прямоту, не хотелось бы лететь в перегруженном самолёте без парашюта. К тому же мой опыт полетов несколько своеобразный. Обычно, когда я в воздухе, меня пытаются спустить с небес на землю с помощью всякого стреляющего хлама. В Афганистане это были Стингеры и ДШК, а тут у вас кубинские МИГи летают как у себя дома.

Ответ его устроил. Йохан рассмеялся.

— Маршрут проверенный, а самолет полетит низко, его не достанут советские радары, ну а буш и савану контролируют парни Савимбы. К тому же «Дакота» не падает. Хоть она и старая, но надежнее новых машин. Она может приземлиться даже без двигателей.

— Самолёты падают все. К тому же чтобы приземлиться, нужна хотя бы ровная площадка на земле. А у вас тут настоящие джунгли.

—