Император Пограничья 31 - Евгений И. Астахов

Через край они перебрались на том участке между двумя постами, куда не смотрел ни один часовой. Участок этот высмотрели ещё засветло, считая, в какую сторону и как часто оборачиваются караульные.

Снизу ударили выстрелы.

Палили у лазарета, и долго, а этого в их расчёте не было. Что там пошло не так, Пасечник со скалы разглядеть не мог и вмешаться уже не успевал.

Стрельба внизу оборвалась так же резко, как началась. По лагерю разнеслись крики, побежали люди с фонарями. Пасечник понял, что времени у него больше нет.

* * *

Четверо охраняли шатёр Великого князя снаружи, как и всякую ночь: Гаврила с подветренной стороны, Евсей у полога, Михаил и Ярослав по дальним углам.

Внутрь не заходил никто. После суток боя и дуэли с Архимагистрами государь лёг во втором часу. Вечерний доклад он принимал не поднимаясь с табурета, целителя пустил к себе только под конец. Теперь он спал, тяжело похрапывая.

Сквозь шум ветра и крики в лагере Гаврила уловил сухой шелест разрезаемой парусины. Он замер, прислушиваясь к тому, что происходило у задней стенки шатра. Там скрипнула по камню подошва, послышалось сдерживаемое дыхание. После улучшений Зарецкого он различал даже короткие вдохи. Потянуло чем-то сладковатым, и гвардеец втянул воздух носом, пытаясь распознать незнакомый запах. В шатёр пробирались чужие.

Через полог он влетел, когда один из них ещё протискивался в прореху.

Всё решилось в трёх шагах от постели, где спал государь. Разбудил его шум, а не чужая рука, и это Гаврила запомнил особенно ясно.

Тому, кто оказался ближе, гвардеец сломал руку в локте, не услышав от него ни звука. Второй уже наклонялся к постели, и Гаврила видел, как Великий князь формирует на кончике ладони стальной шип, но Михаил успел свалить нападающего, с шумом перебросив того через плечо.

Краем глаза Гаврила увидел, как Михаил наклонился, вдавив колено в грудь противника, а тот словно бы что-то сдул с ладони в его сторону.

Михаил хватки не ослабил, вбив лоб в чужую переносицу. Сломанный к чертям нос должен был успокоить убийцу, но на боль нападавшие не реагировали вовсе, поэтому Евсей с Ярославом навалились на него с двух сторон, выкручивая руки, пока тот не перестал дёргаться.

Михаил доложил Великому князю, что «взял паскуду живым, только поглядите какой живчик», и только после этого сел на землю. На вопрос, цел ли сам, он ответил, что цел.

Государь вышел наружу в незашнурованной рубахе и с непокрытой головой.

Обоих пленных выволокли на свет следом. Присев над старшим, Великий князь отвернул ему рукав, посмотрел на кисть и на кожу под глазами, потом сказал:

— Почерк узнаю. С таким я столкнулся однажды в Москве, и так работают лишь в одном месте на свете.

Не поднимаясь, он назвал ещё одну улику.

— И Чёрная зыбь при них. Это тоже их отрава.

Договорил он уже стоя, негромко, себе под нос.

— Значит, не Вадбольский и не герцоги. Третья сторона со счётом за Алтынкалу.

— Вы уверены, Прохор Игнатьевич? — аккуратно поинтересовался Гаврила.

— Сто процентов. Сражений с такими мерзавцами не бывает: в поле они не выйдут ни завтра, ни через месяц. Но давай убедимся…

Князь спросил, кто именно их послал, и от его голоса Гаврила невольно выпрямил спину. Он знал эти интонации: стоило их услышать, и хотелось вытянуться в струнку, немедленно исполнив всё, что велят. Пленные тоже расправили плечи, глядя на государя снизу вверх. Отвечали они торопливо, перебивая друг друга, пока он не приказал говорить по очереди. Нескольких вопросов хватило, чтобы оба назвали имена заказчиков.

Коршунова государь поднял с постели звонком по магофону прямо при гвардейцах и поставил ему новую задачу.

— Эх, не всех их тогда передавали, — буркнул Михаил.

Голос у него был обычный, и Гаврила наконец позволил себе выдохнуть. Только теперь он почувствовал, как сильно колотится сердце.

Михаил хотел отступить, но вдруг покачнулся и ухватился за его плечо. Гаврила обнял товарища поперёк спины.

— Ты чего, Миш?

Тот посмотрел на него с недоумением и сглотнул. Пальцы на плече сжались так, что стало больно.

— Сейчас пройдёт.

Последнее слово он выговорил с трудом. Попытался вдохнуть, задрав подбородок, и колени у него подогнулись. Гаврила едва успел опуститься вместе с ним.

Государь оказался рядом, увидел лицо Михаила и повернулся к пологу.

— Целителя! Живо, мать вашу!!

Вдалеке затопали сапоги. Государь стащил с постели подушку и подсунул Михаилу под голову. Тот следил за ним глазами и всё пытался что-то сказать.

— Лежи, — сказал государь. — Помощь уже идёт.

Евсей с Ярославом опустились с другой стороны. Гаврила расстегнул товарищу ворот. Михаил судорожно втягивал воздух, и с каждым вдохом пальцы на руке Гаврилы сжимались крепче.

— Что тебе твоя красотка ответила на последнее сообщение? — неестественно бодро выдал Гаврила, старательно растягивая улыбку на лице. — Миш, дуболомы-то в Африке нужны или своих хватает?

Товарищ ответил ему слабой улыбкой.

Здоровенный гвардеец вдохнул глубже, прикрыл глаза.

— Вот так, — сипло произнёс государь. — Дыши. Давай-давай.

Через несколько мгновений хрип стих.

Гаврила наклонился к нему, стараясь поймать взгляд.

Вбежавший целитель упал перед ним на колени. Гавриле пришлось подвинуться, чтобы дать ему место, но руку товарища он удержал. Целитель прижал ладони к груди Михаила и попытался лечить.

Гаврила ждал следующего вдоха, глядя на расстёгнутый ворот. Уже сам набрал воздуха, когда заметил, что грудь товарища остаётся неподвижной.

— Не дышит, — зачем-то констатировал очевидное молодой гвардеец, словно остальные этого не видели, чувствуя холод в груди.

Целитель молча продолжал работать. Государь стоял над телохранителем на коленях и смотрел ему в лицо. Гаврила чувствовал, как в его ладони разжимаются чужие пальцы.

Когда целитель наконец отнял руки, государь рявкнул:

— Приказа останавливаться не было!

Ответ прозвучал тихо, но Гаврила расслышал каждое слово.

— Он умер, государь. Простите, я не успел…

Михаил лежал у него на коленях, ещё тёплый. Гаврила осторожно поправил ему голову, чтобы шея не была вывернута, и только после этого понял, что делает. Он согнулся над товарищем, крепко зажмурившись.

Гаврила вспомнил про ладонь. Вспомнил выдох того убийцы. Отрава их действовала так, что её воздействие замечали слишком поздно.

Евсей продолжал поддерживать Михаила за плечо. Ярослав у полога часто заморгал и стиснул зубы; по щеке у него скатилась слеза, которую он даже не попытался стереть.

Государь положил ладонь Михаилу