Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Никто не шевельнулся. Потёмкин, стоявший ближе всех к дверям, потому что вошёл последним, отметил про себя с холодной ясностью, что путь назад занимает восемь шагов, а створки открываются внутрь, но двинуться пока не мог.

— Егор Алексеевич, — позвал государь. — Подойди.

И светлейший князь Меньшиков, главный полководец Империи, человек, чьё имя враги державы произносили с ужасом, а союзники с почтением, человек, водивший «Тени Императора» в бой и в одиночку выигрывавший войны для Империи, поднялся и пошёл. Он не хотел идти. Олег Дмитриевич видел, как под седой щетиной ходят желваки, как крупные руки хватаются за воздух, ища опору, как каблуки скребут по камню, пытаясь затормозить. Меньшиков боролся. Меньшиков был сильнейшим из них после самого государя. Но Меньшиков всё же шёл, ровно и послушно, будто его вели за верёвку, пристёгнутую к ошейнику.

Император положил ему ладонь на затылок и посмотрел не него своими ужасными глазами. Вряд ли это можно было объяснить, ведь весь образ Императора сейчас внушал ужас, но кажется он смотрел на своего генерала сейчас ласково и… с любовью.

То, что было дальше, заставило Потёмкина испытать ужас, который он не испытывал никогда ранее. Сначала кристаллическая сеть Меньшикова вспыхнула вся разом, и стала видна сквозь одежду и кожу: чистейшая, ровная и голубая, выращенная столетиями. Три сотни лет чистоты… А потом в неё сверху хлынуло зелёное.

И это не было каким-то… боем. Это было просто банально «заполнение». Изумруд шёл по голубым каналам неторопливо и обстоятельно, пожирая то, что там было раньше, и Потёмкин, «читавший» кристаллическую энергию лучше любого прибора, видел саму механику: сеть бедняги Егора не рвалась и не горела, сеть просто принимала нового хозяина. Её для этого и растили. Её триста лет доводили до нужной ёмкости, чистили, укрепляли, кормили лучшим, что было в Империи, чтобы в назначенный час в неё вошёл новый Хозяин.

Меньшиков закричал. Ровно один раз, коротко, как кричит человек, у которого разом кончился воздух. А потом замолк…

Тело его выпрямилось. Оправило мундир. Повело плечами, привыкая, и хрустнуло шеей совершенно по-человечески, тем самым знакомым движением, которое Олег Дмитриевич видел у Егора Алексеевича сотни раз. И вот это оказалось неожиданно страшно, ведь новый Хозяин взял не только тело, но и привычки, и сделал это в первое же мгновение, без единой заминки, будто примерял всё это не впервые.

Существо, бывшее Меньшиковым, открыло глаза, и в них не было видно ни зелени, ни свечения, вообще ничего. Обычные человеческие глаза, серые, усталые и такие знакомые. Оно оглядело зал, и на его лице проступило вежливое, почти светское удовольствие.

— Как тесно, — сказало оно голосом главного полководца Империи. — И как вкусно пахнет.

Оно повело носом, будто гончая, и взгляд его прошёлся по залу, задержавшись на Потёмкине дольше, чем на прочих.

— А этот хорош, — произнесло оно с одобрением знатока. — Почему не отдал его мне?

— Виноват… — покорно склонил голову Император.

ДА ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ⁈ Светлейший князь Потёмкин хотел бы это прокричать вслух, но горло сдавил спазм.

— Это было сложнее, чем я думал, — существо внезапно пошатнулось, схватилось за спинку кресла и тяжело упало в него. — Мне нужно время… Продолжай.

Существо закрыло глаза, как будто впав в спячку, а Олег Дмитриевич понял, чем на самом деле был обещанный ему навечно холод. Полной потерей тела и души…

Оставшиеся светлейшие князья тоже всё поняли, но было поздно: они уже стояли на ногах, потому что тела их поднялись сами, безо всякого их участия, и пошли к центру зала ровным послушным полукругом. Три столетия послушания оказались вписаны в них глубже любой собственной воли. Кто-то из них беззвучно молился. Кто-то из них, кажется, просто прощался с жизнью…

Их взяли всех разом. Зал наполнился тихим потрескиванием, с каким занимается сухая растопка, и десять безупречных кристаллических сетей, лучших во всей Империи, погасли в голубом спектре и зажглись в зелёном. Они сделали это молча, потому что кричать в них было уже нечему. А потом все тела выпрямились, почти одновременно оправили одежду, повели плечами и осторожно подошли к креслам, упав в них и прикрыв глаза.

Один Потёмкин остался стоять на месте.

Не потому, что был храбрее или сильнее прочих. Просто он взял на эту встречу один амулет. Давным-давно этот амулет попал на Летающий остров с какого-то рейда, он уже забыл какого. На тот момент он только вступил на путь возвышения, был еще очень слабый и… гораздо более человечный… Он еще помнил легенды про Странника, а этот амулет как раз, предположительно, принадлежал именно ему.

Это выглядело как сказка, потому что кроме истинного металла, из которого был сделан этот амулет и печати Странника на нём, ничего другого на это не указывало. Ни магии, ни силы в этой безделушке не было. Но, тогда еще молодой Олег оставил этот амулет себе, несмотря на четкую инструкции Императора по поводу всего, что связано со Странником. Почему? Не было ответа у князя на этот вопрос, точно также. как он не мог бы сказать, зачем надел его сегодня на шею.

Но прямо сейчас он понял, как при прямом внимании Императора, амулет на груди внезапно нагрелся, разгоняя тот самый холод внутри него и он… мог двигаться!

Нет, он не побежал сломя голову к дверям. Бежать было бессмысленно, потому что весь остров был телом государя не в меньшей степени, чем зал. Вместо этого Олег Дмитриевич повернул ладонь вверх, и широкие кольца из Истинного металла на его руке засветились. Он потратил всё, что копил в себе триста лет, одним разом, без остатка, и швырнул это не в Императора, а вниз, сквозь белый камень пола, сквозь жилы и перекрытия, в чёрный гранитный куб, к которому в этой крепости имел доступ он один. Если Сердце Цитадели было его сердцем, то Терминал Цитадели было глазами и ушами острова. И он их сейчас выжег.

Остров ослеп ровно на четыре секунды и вместе с этим ослеп Император, который, схватившись за глаза издал то ли крик, то ли вой…

Окно князь высадил вместе с рамой своим тело за полсекунды, далее была пустота, и облака, и тошнотворное падение вдоль исполинского днища, по которому сейчас шли, пульсируя, уже совершенно не скрываясь, зелёные энергетические «вены» толщиной с городскую улицу. Князь ускорил свободное падении, чтобы выиграть