Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

могла заставить торговцев рассказать о них. Так оказавшись в осажденном Гадесе, перед лицом неминуемой смерти, представители дома Ганнонов были вынуждены рассказать карфагенским сенаторам о возможности бегства в южном направлении.

  Мореход никому не сказал о своем открытии, не желая раньше времени нервировать людей. Поэтому, как только запас воды был пополнен, македонские корабли снялась с якоря, и двинулись на юг, оставив за своей кормой теперь уже факторию македонского царя, названную по имени жены флотоводца - Гесионы.

                Глава VII.  Старый лев прыгнул.

                Долго, невыносимо долго ждал стратег Антигон сообщения от своих тайных друзей из далекого Мараканда, о том, что войско великого царя Александра покинуло город и отправилось покорять восточный край Ойкумены.

  С каким страстным нетерпением ждал старый полководец того момента, когда капризные Мойры наконец-то позволят ему выступить против ненавистного ему царя Александра. Когда можно будет подать сигнал к выступлению и собрать под свои знамена всех тех, кого несправедливо обидел Александр за годы своего правления.

  Только одни бессмертные боги знают, каких трудов ему стоило удерживать от преждевременного выступления македонскую знать. Напуганные проведенными Птоломеем репрессиями они опасались, что рано или поздно хилиарх Запада узнает об их связях с Антипатром и тогда им только один путь на плаху палача.

  Лишь силой авторитета полководца царя Филиппа, поборника восстановления старых порядков и обычаев, Антигону удалось заставить сидеть тихо и ждать представителей македонских родов из Верхней Македонии. В этом ему также помог тот момент, что их негласный лидер стратег Полиперхон на семьдесят шестом году своей бурной жизни.

  Причины, побудившие Антигона действовать против своего царя, отнюдь не заключались в его несогласии с азиатским деспотизмом Александра. Многие его действия Антигон понимал и одобрял и окажись он на месте Александра то сам бы поступал точно также. Главная его обида заключалась в том, что весь поход Александра на восток и на запад, он просидел на второстепенной тыловой должности. Подобная немилость царь оттерла его от всех тех материальных благ, которые в огромном избытке получили другие стратеги македонского царя.

  Обида эта была столь сильной и горькой, что её не смогло приглушить даже тот факт, что Александр приблизил к себе сына Антигона Деметрия. И не просто приблизил, а взял в поход на край Ойкумены, признавая тем самым военные способности Деметрия. Удержавшись от выступления против Александра во время его Аравийского похода, Антигон решил выступить против него в этот раз. Справедливо полагая, что иного удачного шанса поднять мятеж против Александра вряд ли представиться.

  Едва только усталый гонец сообщил Антигону «что небо - чистое», как он воздал хвалу бессмертным богам за то, что они услышали его молитвы и увели царя Александра в бескрайние дебри степей и пустынь. Одновременно с этим, старый воитель попросил Зевса и великих Мойр, чтобы Александр как можно дольше не возвратился обратно из своего похода.

  Единственное, что несколько омрачало радостную весть, так это мысли о сыне Деметрии. Мятеж против царя автоматически подразумевал его смерть, но Антигон был готов пожертвовать своим первенцем ради свержения дома Аргидов. К тому же у него уже был внук названый в честь деда, что позволяло старому полководцу строить далеко идущие планы.

  Вечером того дня, стратег собрал у себя всех тех кто знал о его намерениях или по мнению Антигона был готов поддержать его выступление.

  Чтобы полностью обезопасить себя от возможной измены со стороны приглашенных в дом людей, Монофтальм приказал слугам встать у дверей с оружием в руках и убить всякого, кто выйдет из них.

  К огромной радости полководца он не ошибся ни в ком из своих гостей. Все они как один дружно поддержали Антигона в его решении выступить против тирании царя Александра, за восстановление старых порядков и традиций. Ни у кого из них не возник вопрос, что делать, если Александр вдруг откажется от похода и вернется в Мараканд. Сказав «Да», они были готовы идти за Антигоном до конца и с оружием в руках отстаивать свои ценности и идеалы.

  Вслед за этим Антигон отправил в Македонию к кланам Линкистидов, Аргеадов и Орестидов Эвдема, с призывом выступить в поддержку законных прав на царский престол двух прямых потомков Филиппа Македонского сына Филиппа и дочери Европы. Старый стратег не сильно рассчитывал на действенную помощь со стороны знати Верхней Македонии, но даже если родовитые македонцы только ограничатся шумной болтовней, это могло прочно связать руки хилиарху Запада Птоломею в подавлении мятежа Антигона.

  На все тайные приготовления ушло около недели и вот в светлый день начала лета 316 года, в столице Фригии произошли удивительные события. Рано утром жители Гордия были разбужены громкими криками и торжественным пением флейт, извещавшие заспанных горожан о прибытии к ним большой праздничной процессии. На двух богато украшенных повозках, запряженных белыми лошадьми, окруженные почетной охраной, в города въехали потомки царя Филиппа Македонского. Его сын Филипп Арридея и чудом, спасшаяся от рук эпиротки Олимпиады дочь Европа.

  Эта новость вихрем облетела весь город. В мгновение ока, превратив тихую фригийскую столицу в центр мироздания, где должен был решиться главный вопрос всех времен - вопрос власти.

  Несправедливо лишенные ранее трона и царского звания своим старшим братом, отпрыски Филиппа обратились за помощью к верному соратнику их отца стратегу Антигону. С тем, чтобы он в меру своих сил, помог им восстановить свои законные права на престол Аргидов. Пусть Александр забирает себе Азию, Ливию и все остальное, но пусть отдаст им Македонию, Греция, Ионию и Анатолию. Одним словом все то, чем хотел владеть покойный царь Филипп, затевая общеэллинский поход против персов.

  Растроганный их словами старый полководец со слезами, на глазах огромной толпы нежно обнял Филиппа и Европу и клятвенно заверил, что обязательно поддержит их в столь трудном, но благородном деле. Взбудораженный столь ошеломляющими событиями город гудел подобно пчелиному улью, днем и ночью шумно обсуждая всевозможные предположения развития дальнейших событий. И они не заставили себя долго ждать.

  Уже через два дня после появления в городе обиженных и ущемленных отпрысков царя Филиппа, горожане узнали стратег Антигон, намерен сделать важное заявление. Местом своего выступления хитрец выбрал знаменитый на всю Фригию храм Зевса, где находилась легендарная повозка царя Гордия.

  - Александр развязал царский узел, а Антигон его завяжет - говорили фригийцы, хитро, перемигиваясь друг с