Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

форы во времени, Антигон благополучно миновал Каппадокию. Настроение было прекрасное, но на подступах к городу Мелитене, разведчики стратега донесли ему тревожную весть. Оказалось, что в двух днях пути, за Евфратом находилось войско хилиарха Востока, которое явно поджидало появление мятежников.

  Столь неожиданная расторопность со стороны Эвмена, его готовность во всеоружии встретить Антигона сильно удивила стратега. Словно грозный горный камнепад эта новость обрушилась на вождей мятежников и их солдат, разрушая все их планы, вгоняя в сердца и души неуверенность и страх.

  Не желая торопиться и принимать поспешные решения, Антигон приказал остановить войско, разбить лагерь и вновь выслать разведчиков. Все замерли в тревоге, ожидая новых новостей, которые не принесли мятежникам большой радости и оптимизма.

  Скоро стало известно, что над лагерем кардийца развевался царский штандарт, который как выяснили разведчики, принадлежал сыну великого царя царевичу Александру. Он вместе со своей матерью царицей Роксаной сопровождал Эвмена в походе против мятежника Антигона и пользовался большой любовью среди солдат, как македонцев, так и персов.

  Наличие в стане противника законного наследника царского престола, не давало Антигону ни малейшей надежды на, то, что македонские воины перейдут на его сторону. Стратегу оставалось только осыпать проклятиями своих горе осведомителей, уверявших его, что царица Роксана безвылазно сидит в Александрии и вряд ли покинет столицу в ближайшее время.

  Разведчики также донесли Антигону, что кроме македонских гоплитов, в распоряжении Эвмена была тяжелая персидская конница, которую Александр почему-то не взял в свой новый поход. Ее возглавлял стратег Клеонт. Он вот уже десять лет занимался обучением персидских юношей македонскому искусству войны и достиг хороших результатов. Его питомцы хорошо показали себя в Западном походе.

  В распоряжении хилиарха Востока слава богам не было слонов, но его стан зорко берегли скифские конные лучники. Они не только постоянно тревожили разведку Антигона, но задержали и убили его нескольких шпионов, что попытались проникнуть в лагерь Эвмена под видом нищих.

  Все эти полученные за два дня новости сильно снизило бравурную настроенность Антигона на легкую победу. Но при этом ничуть не поколебало его уверенности в том, что он обязательно одержит её в сражении с хилиархом Востока. Несокрушимая фаланга ветеранов сариссофоров и испытанная боями фессалийская кавалерия, по глубокому убеждению стратега, должны были вдребезги разгромить наскоро собранные силы Эвмена.

  И это не было простой похвальбой и бравадой выжившего из ума вояки. Собранные хилиархом гоплиты не смогли бы долго противостоять железному ряду смертоносных копейщиков, которые ранее всегда одерживали победы в подобных схватках.

  Поэтому, в преддверии грядущего сражения, собрав воинов на собрание, Антигон всячески восхвалял силы своих солдат и неизменно высказывался о соперниках в уничижительном виде. Стратег разумно умолчал о наличие в стане Эвмена наследника престола, как и присутствие в войске хилиарха Востока македонцев, дабы не заронять в души своих солдат опасных зерен сомнения.

  Стоя в центре лагеря на небольшом помосте, он громогласно призывал македонцев поскорее посадить законных наследников Филиппа на вавилонский престол и тем самым навести порядок в македонском царстве. Касаясь завтрашнего сражения, Антигон выражал твердую уверенность, в том, что македонские ветераны непременно устроят одетым в чужие доспехи персам вторые Гавгамелы.

  В своей речи стратег намеренно упомянул маленькое местечко, вблизи которого, когда-то решилась судьба персидского царства. Былая слава как нельзя лучше добавляла задора в сердца воинов ветеранов, которым завтра предстояло повторить свой прежний великий подвиг.

  Готовясь к предстоящему бою, выросший на тактике царя Филиппа, Антигон был вынужден признать, что в этом плане Александр превзошел своего отца. Поэтому, он не колеблясь, решил применить излюбленный прием великого царя, всегда приносивший ему победу. Связать противника боем в центре фалангой сариссофоров и одновременно нанести удар тяжелой конницей на правом фланге с последующим выходом в тыл противнику.

  В силу своего почтенного возраста, а Антигон уже перешагнул семидесятый рубеж своей жизни, командование тяжелой кавалерией правого фланга было поручено молодому стратегу Антиоху, доводившегося полководцу родным племянником. Этот энергичный и честолюбивый юноша, горел желанием как можно скорее одержать свою первую серьезную победу на поле боя. Воспитанный в истинно эллинских традициях, в душе он рьяно ненавидел персов, которые составляли около половины всего войска противника.

  Сам Антигон решил расположиться в центре вместе с непобедимой фалангой сариссофоров, состоявшей в большей части из македонских ветеранов. Он как никто лучше понимал и чувствовал старых солдат, которых по праву считал своей главной опорой в предстоящем сражении. Оставшийся левый фланг с легкой союзной конницей, стратег отдал царевичу Арридею, полностью подчинив его при этом опытному гоместу Фессандру, с которым начинал воевать еще при Филиппе.

  Разделив, таким образом, командование своего войска, Антигон дал приказ, к выступлению, справедливо полагая, что каждый день мирного стояния только увеличивает силы хилиарха Востока.

  Как и ожидал Антигон, кардиец не предпринимал никаких попыток помешать его армии перейти Евфрат. Он терпеливо ожидал его прихода, предоставляя Антигону возможность самому сделать первый шаг к решающему сражению.

  Перед самой битвой, когда лагерь противника был уже виден, старый полководец предпринял маленькую военную хитрость. Он отправил в стан Эвмена под видом перебежчиков нескольких лазутчиков, которые должны были внести раскол в ряды македонских воинов накануне решающего сражения. В случаи удачи, в рядах солдат Эвмена мог возникнуть бунт против хилиарха и царевича Александра с последующим их убийством или пленением. В худшем случае в армии противника началось бы дезертирство, что тоже было опасным явлением.

  Тихо и незаметно отбыли лазутчики Антигона под покровом ночи в сторону неприятеля, но напрасно ждал стратег крика и шума сражения из лагеря Эвмена. Ночь прошла на удивление спокойно. Узнав о приближении неприятеля, хитрый грек несколько ночей отправлял в усиленные секреты перед лагерем скифов. Приказав им убивать всех, кто только попробует приблизиться к палаткам хилиархова войска. Назначив за каждую голову убитого врага щедрую награду. Стоит ли говорить, что падкие на золото наемники старались от души, но хилиарх твердо держал свое слово. Невзирая на то, чья голова ему была представлена ему поутру, грека или перса.

  Не оправдался и расчет Антигона на возможный отказ македонцев сражаться со своими собратьями ветеранами. Перед сражением Эвмен умело распустил слух среди воинов, что в состав полков Антигона в основном входят ионийцы. Что они вместе с фригийцами хотят убить царевича Александра и возвести на трон самозванцев появившихся неизвестно откуда.

  Нейтрализовав, таким образом, две опасные для себя серьезные угрозы, Эвмен с тревогой в сердце ждал