Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  В назначенный Антигоном час храм Зевса был полон горожан и воинами стратега. Те, кто не смог попасть в храм, стояли плотными рядами на его ступенях и на площади перед ним. Все ждали, что выступление Антигона, но вместо него слово взял верховный фригийский жрец Эврипил. Важно подняв руку над головой и призвав людей к полному молчанию, жрец начал зачитывать слова брачного ритуала между царевичем Филиппом и царевной Европой.

  Едва брак между детьми царя Филиппа был заключен, как стены храма сотрясли радостные крики собравшихся горожан и воинов, большее количество которых составляли ветераны. Радостные эмоции людей были немедленно подогреты и усилены слугами Антигона, что щедрыми горстями принялись разбрасывать в толпу золотых монет, беря их со специальных свадебных подносов.

  Звон монет и осознание причастности к высокому и значимому событию, моментально породили верноподданные чувства в душах жителей Гордия к молодым, ровно, как и массовое гуляние в честь их свадьбы. Здесь уж Антигон не поскупился на угощения, выставив народу все свои съестные и винные запасы.

  Праздник продолжался целых три дня, и каждый день венценосная чета появлялась перед людским морем, а проворные слуги горстями бросали в народ золотые и серебряные деньги.

  Все это поднимало популярность Филиппа и Европы в глазах фригийцев на неимоверную высоту, которые едва стало известно о царской свадьбе, стали толпами стекаться в Гордий.

  Пока народ веселился, стратег уверенно делал порученное ему дело. Эврипил ещё не закончил бракосочетание, а Антигон уже начал набор солдат в специальный отряд для охраны своих подопечных, выплачивая щедрый задаток новобранцам. Стоит ли говорить, что возле вербовочного пункта стояла страшная толкотня и суматоха. От многочисленных желающих ухватить свой кусок от царских щедрот не было отбоя.

  Филипп и Европа часто посещали пункты рекрутов, проводя личный отбор в свою гвардию. Молодые громко радовались вместе с новобранцами, зачисленными в их отряды, и искренне утешали тех, кто не прошел жестокий отбор вербовщиков. Так продолжалось несколько дней, но подсевшие на иглу бесплатных зрелищ и хлеба фригийцы ждали продолжения и не ошиблись.

  Антигон вновь призвал горожан и воинам гарнизона собраться перед храмом Зевса, и вновь выступая перед народом, жрец Эврипил торжественно объявил молодых людей полноправными царями всей Великой Фригии. Толпа дружно заголосила в знак одобрения этого мудрого решения и жрец, проворно извлек из ларца царские венцы, что бы возложить их на головы детей Филиппа. Стратег Антигон немедленно присягнул им и, вслед за его примером последовали все собравшиеся на площади воины и горожане.  Конечно, старый полководец сильно рисковал, творя столь явное беззаконие, но заранее собранные им ветераны царя Филиппа плакали от умиления, видя свершение долгожданной справедливости своими глазами. Особенно их тронули слова Арридея, который поклялся на оружии, что будет править как истинный македонский царь, а не как азиатский деспот.

  Агенты Антигона специально стоявшие в толпе солдат, незамедлительно принялись, кричать, что видят покойного Филиппа в его молодом отпрыске. Многократно повторяя эти слова, они добились того, что сами солдаты стали произносить чужие слова как свои мысли.

  Стратег неплохо поработал в реализации начального этапа своего коварного плана. Едва царственная чета короновалась, как ее власть одна за другой стали признавать различные провинции Малой Азии, присылая в Гордий своих послов.

  Однако не все шло, так как задумал Антигон. Многие из провинций только на словах выражали свою поддержку Филиппу и его жене, но не спешили выделить новому царю денег и прислать солдат.

  Македония тоже не спешила помочь взбунтовавшемуся стратегу. Её родовитая аристократия не рискнула, открыто выступить на стороне Филиппа, ограничившись только одними публичными разговорами в столице. Птоломей немедленно отреагировал на известие о коронации Аридея, стягиванием войск к Пелле и объявлением малоазийских царей бунтовщиками против власти Александра.

  Имя царя оказалось грозным оружием, способное  крепко связать руки многим желающим половить рыбку в мутной воде.

  Конечно, во Фригию к молодому царю тайком хлынули деньги и добровольцы из числа македонцев, которые не желали александровых перемен, но все это было совсем не то, на что рассчитывали заговорщики. Птоломей хорошо прошелся гребенкой репрессий по Линкестийцам и Аргеадам, однако Антигон не унывал. Он и не рассчитывал на серьезную помощь со стороны македонских кланов. Ему достаточно было того, что армия Птоломея оставалась по ту сторону моря, давая ему шанс разгромить и уничтожить Эвмена. Чья казна позволяла на равных говорить с Птоломеем, при поддержке македонских родовитых кланов.

  Для реализации этих намерений у стратега имелась фаланга сариссофоров состоящая из воинов ветеранов, греческие наемники гоплиты, эпирские пельтеки, а также фессалийская конница, давно отставленная царем Александром в дальний угол. Все они имели богатый военный опыт различных компаний и представляли собой грозную силу, которой противостояли войска, в большей части состоящие из азиатов. Чья боеспособность, по мнению Антигона, не шла ни в какое сравнение с македонцами.

  Кроме этого, стратег очень рассчитывал на то, что Эвмен как грек не был сильно популярен у находящихся в его подчинении македонских воинов. По этой причине он надеялся, что многие, если не все македонские воины перейдут на его сторону, когда их армии встретятся на поле боя.

  Ещё одним немаловажным фактором, что должен был принести ему успех в борьбе с Эвменом, являлась спешка и нехватка времени. Они, по мнению стратега, возникнут у противника, когда вести о претендентах на македонский престол дойдут до его ушей.

  По совокупности всех этих причин, выступая на восток, Антигон был полностью уверен в том, что одержит над противником полную и решительную победу. Только досадная неудача или фатальное стечение обстоятельств могли помешать ему в этом.

  Для поддержания боевого духа солдат, Антигон настоял, чтобы Филипп и Европа сопровождали его армию в походе. К удивлению стратега это требование в большей степени нашло отклик со стороны Европы. Двигаясь верхом на лошади, царевна радостно здоровалась с воинами, которые в ответ дружно кричали здравницы в её честь.

  Когда армия пересекала одну из многочисленных мелких речушек Анатолии, Европа специально спешилась с коня и пересекла водный поток вместе с пехотинцами ветеранами. Столь необычное поведение царевны породило многочисленные улыбки со стороны и радостные взгляды у молодых воинов, к некоторому огорчению Арридея.

  Покинув Гордий, войско Антигона уверенно продвигалось от одной почтовой станции к другой, меняя лошадей и принимая в свои ряды новых добровольцев. Быстро продвигаясь вперед и давая Эвмену ни малейшей