Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Поначалу, фригийцы Фессандра удачно отражали наскоки скифов Липоксая. Однако увидев, что все вооружение их противника состоит из небольших легких копий и щитов из ивовых веток, они позабыли про осторожность и сами перешли в атаку.

  Во многом этому способствовали крики Филиппа Арридея, захотевшего поиграть в командира и не ставшего слушать предостережений Фессандра. К огромной радости царевича и фригийцев, скифы не выдержали их натиска и обратились в бегство.

  Как радостно и приятно преследовать врага, убегающего без оглядки от одного твоего вида и грозного крика. Даже бессмертные боги не смогут остановить всадника, вкусившего сладостную радость погони, приятно будоражащую сердце и душу в предчувствии скорой победы.

  И как горько и обидно бывает на душе, когда оказывается, что бегство противника – это ловкий ход, призванный увлечь тебя и отвести далеко-далеко от собственных войск. Когда трусливые степняки вдруг разворачивают своих коней и сами нападают на тебя. С громкими криками начинают наносить копьями удары по головам и туловищам коней своих преследователей. Или  презрев всякую боязнь перед смертью, вступают в бой с одетыми в доспехи всадниками, отчаянно пытаясь поразить их в горло или лицо.

  Стоит ли говорить, что столкнувшись со столь «неправильным и подлым» яростным сопротивлением противника, любящие себя фригийские аристократы в испуге отступили. И теперь они, несмотря на свои металлические щиты и прочные доспехи бежали от грязных «варваров», отчаянно спасая свои жизни.

  Фессандр очень надеялся, что достигнув рядов своего войска, он сможет остановить бегство своих всадников и дать врагу отпор. Тем более, что командующий левым флангом стратег Аминта, увидев отступление конницы, сам, без каких-либо приказов Антигона развернул вторую линию гоплитов для прикрытия фланга от удара скифской кавалерии.

  Все было хорошо. При виде стройных рядов гоплитов испуг стал покидать сердца фригийцев, а их преследователи стали сдерживать бег своих разгоряченных коней. Куда им было тягаться с мечами и копьями закованных в броню гоплитов, да ещё с дротиками, пришедших на подмогу пельтеками.

  Гиппарх Фессандр уже стал выстраивать потрепанные ряды своей кавалерии и тут, в схватку вмешалась третья сила в виде конных скифских стрелков. Готовясь к борьбе с Антигоном, Эвмен заранее отправил гонцов к кочевавшему на границе с Арменией царю Скилуру с просьбой прислать к нему легкую скифскую кавалерию. Хилиарх выдал скифскому владыке щедрый аванс и тот не остался глух к его просьбе. Он прислал своих прославленных стрелков под командованием Спаргаписа, и они оказались той соломинкой, что переломила хребет верблюду.

  Подскакав к рядам фригийцев, скифы буквально забросали их тучей своих стрел, что гордые дети степей пускали, на полном скаку не останавливаясь. Раз, два, три упали они на головы всадников Фессандра, сея ужас и страх в их сердцах. Почти каждый выстрел попадал в свою цель и одна из таких целей оказался царевич Филипп.

  Угодившая стрела в шею Арридея не представляла для его жизни смертельной опасности. Однако боль и страх от вида собственной крови породил в сердце царевича неукротимую панику и, позабыв обо всем, Филипп поскакал прочь с поля боя. Вслед за ним устремилась свита царевича, а затем и фригийцы.

  Напрасно Фессандр пытался их остановить грозными окриками и отчаянными действиями. Подобно испуганным птицам фригийцы неслись прочь, преследуемые всадниками Липоксая. Яростно нахлестывая своих коней, испившие хаому степняки бросались на врагов и поражали их копьями и мечами.

  Особенно привлекал скифов золоченый доспех царевича Филиппа, который словно магнит притягивал к себе их стрелы и копья. Одно из них угодило в ногу царского скакуна, он упал, выбросив своего всадника под копыта других коней.

  Когда скифы подскакали к Филиппу, с ним все было кончено. Арридей погиб от удара в голову, с которой при ударе о землю соскочил легкий парадный шлем.

  Обратив в бегство фригийскую конницу, стрелки Спаргаписа взялись за гоплитов таксиарха Аминты. Выстроившись на безопасном расстоянии, они принялись безнаказанно расстреливать воинов из своих тяжелых луков. Не каждая из выпущенных ими стрел оказалась смертельной для македонских гоплитов, но почти каждая наносила им урон. Кому-то они попадали в державшую копье руку, другим пробивали птеруги на ногах. У третьих пробовали на прочность их поножи, четвертых поражали на излете в сандалии.

  Гоплиты Аминты мужественно продолжали стоять в строю, стойко выполняя приказ командира. Солнце, повисшее высоко над головой безжалостно палило их головы своими лучами, хотелось пить, а скифы тем временем продолжали клевать стрелами.

  Достаточно было одной сотни дилмахов, чтобы если не обратить их в бегство, то хотя бы отогнать прочь, но никого не было. Фессандра увлекли с собой фригийцы, а Антиоха все не было. Ряды гоплитов неудержимо таяли и теперь, уже никто в войске Антигона не думал о победе. Все думали только о спасении.

 - Антиох! - яростно взывали полководец и его солдаты, - когда же ты придешь и ударишь им в тыл!? Когда отгонишь от нас этих тварей!!?

  Крысы всегда в трудный момент бегут с корабля и такой крысой в войске Антиоха, оказался Эвдем. Он прибыл в лагерь мятежников с радостной вестью о гибели в Эфесе внебрачного сына Александра Геракла и его матери Барсины и рассчитывал на благодарность как со стороны Филиппа и Европы, так и стратега Антигона.

  Когда стало ясно, что дело принимает скверный оборот, Эвдем бросился к Европе отважно стоявшей за спинами гоплитов и стал уговаривать царевну покинуть поле боя. Услышав подобное предложение, девушка наотрез отказалась уходить, считая, что своим видом подбадривает солдат. В её словах было много истины, но Эвдем продолжал настаивать и Европа заколебалась.

  Конец спору положила стрела, прилетевшая из-за спин гоплитов и на своем излете ранившая Европу в левую руку. Острие только скользнула по коже, вызвав лишь обильное кровотечение. Однако от боли и вида крови, царевна упала в обморок к большой радости ее наставника. Без лишних слов он подхватил ее на руки, и наскоро замотав кровоточащую рану, поспешил покинуть поле битвы в сопровождении небольшого эскорта.

   Тем временем сражение неумолимо двигалось к своему финалу. Прошло меньше часа, когда вернувшиеся из погони всадники Липоксая атаковали изрядно поредевший строй гоплитов Аминты и, не выдержав удара, те побежали. Вслед за ними, не выдержав напора противника, обратились в бегство и сариссофоры. Бросив свои могучие копья, они сломали свой непобедимый строй, который стал