Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

ипокатастимы. Они только вчера в посад с Марфой Александровной приехали. А ещё он последний выживший из главной ветви большого клана, а я теперь его тень! Так что с той ситуацией с «корпусом» я справилась!

Отметив для себя, что произнесла всё это Лена хоть и на одном дыхании, но с явной гордостью в голосе, я же в это время внимательно рассматривал стоявших передо мной зеленоглазых людей, которые, как я успел догадаться, работали здесь учителями. В основном немолодые, явно опытные, но не очень сильные чародеи, они тоже с интересом разглядывали меня и при этом довольно радостно прореагировали на то, что их бывшая ученица назвала себя моей «теню». А вот при упоминании о корпусе, не стесняясь, поморщились. Правда, я так и не смог понять, к чему они хуже относились: к самой структуре серых невест или к девушкам, состоящим в ней.

Как бы то ни было, расшаркивания и расклинивания, вызванные упоминанием моего статуса, пришлось быстренько прервать, напомнив окружающим, что в данный момент я для них не князь и не глава клана, а по сути просто ещё один родственник, приехавший из далёкого Полиса. А потому в подобных церемониях просто-напросто нет нужды. После чего предложил обращаться ко мне просто как к Антону, потому как они и старше, и опытнее меня. Чем, похоже, заработал пару очков в их глазах.

Тем временем мелкий атаманышь на своей импровизированной трибуне всё продолжал и продолжал вещать, причём я никак не мог врубиться, о чём конкретно говорит этот шкет. С одной стороны, он явно обладал ораторским даром, но с другой – судя по пустым лицам школьников, было понятно, что они так же не очень въезжают, о чём он, собственно, сейчас ведёт речь.

– …И в то время, как сегодня космические корабли могли бы свободно бороздить бескрайние просторы галактики, мы, человечество, застряли здесь, на этом убивающем нас осколке камня, летящего в бесконечной пустоте! – мальчик замолчал, важно поправив очки и выдержав драматическую паузу, обвёл своих малолетних слушателей укоряющим взглядом. – Ещё наши отцы и деды могли бы колонизировать бесчисленные миры, лежащие у других звёзд, а ваши дети несли бы огонь цивилизации всё дальше в этой бескрайней вселенной, но нет! Мы остановили свой прогресс! Мы стоим на месте и хуже того, убиваем друг друга! Уничтожаем сами себя, следуя путём чародейства. Нет! Я не говорю, что мы не должны использовать живицу, или что это плохая энергия. Я говорю, что мы, люди, используем её эгоистично и безнравственно, не думая о всеобщем благе!

Надо сказать, что в основном в тайном посаде говорили на сыктывкарском языке. И пусть он мало чем отличался от того, что зародился в моём родном Полисе, однако некоторые особенности имелись. Киевлянин же большую часть своей речи шпарил на чистейшем московском. Разве что с сильным акцентом. Но вот некоторые из используемых им слов я понимал с огромным трудом, да и то в основном из-за того, что они казались какими-то исковерканными вариациями греко-римских аналогов.

– Мы, чародеи, намеренно тормозим технический прогресс нашей цивилизации! Мы поступаем эгоистично и необдуманно! – продолжил он, глотнув из небольшой фляжки, которая была привязана на его поясе. – Двигаемся прямиком в тупик, из которого не будет выхода! Ту же проблему монстров давным-давно могли бы решить ударные танковые клинья! Но их у нас нет, потому как мы, чародеи, приложили все усилия, дабы практически заморозить процесс развития огнестрельного оружия…

Именно в этот момент детишкам, похоже, надоело слушать непонятную тягомотину, потому как из первых рядов вдруг раздался громкий голосок совсем ещё маленькой девчушки.

– Таласка, ты сказ луце дальше скажи! – звонко крикнула она, перебивая мальчика, и толпа детей согласно загудела, выкрикивая одобрения. – Смог ли Наута велнуть своего длуга? И что там с другими чалодеями плоизошло! Ты обещал!!

– Что за?! – выдавил я из себя, в шоке посмотрев на собравшихся рядом со мной мужчин, после того как мы немного отошли в сторону, позволив Лене свободно пообщаться со своей учительницей и другими женщинами. – Вы тут случаем диверсанта из какого-нибудь вражеского клана под носом у себя не проморгали? Он же детям фактически идеи «Социализмум примум» с какой-то долей отсебятины зачитывает.

– Да не, – покачал головой один из старших Бажовых со шрамом, наискосок пересекающим лицо. – Мы это дело в середине сезона Уробороса проверили. Свой он. На голову не очень здоровый, но свой… А ещё глава целой ипокатастимы, пусть и небольшой. Так что заткнуть его просто так мы не можем.

– И всё же, – возразил я, нахмурившись. – Подобные полит-течения уже сейчас доставляют уйму проблем как минимум в моём полисе. Вы, возможно, не слышали, что у нас во время нападения Титана произошло?

– Читали в посадской газете, – ответил другой учитель с длинными русыми волосами, уже украшенными благородной сединой. – Новости из вашей ипокатастимы теперь регулярно с Золотыми голубями приходят.

Ну это-то я, конечно, знал. Правда, вот то, что в Тайном посаде выпускалась своя газета, было мне неведомо.

– Тут, молодой человек, такое дело, – вставил совсем уж дряхлый старичок, преподававший детишкам естествознание, – он поначалу тут всех достал своим «прогрессорством». И вроде и не пошлёшь, да и сам приставучий как банный лист. Вот старейшины и решили отделаться малой кровью, а заодно эту его болтовню на пользу делу пустить. Дали ему разрешение такие вот уроки в школе преподавать. Он на самом деле не такой дурак, как кажется. Быстро понял, что старшие его ерунду не воспринимают.

– И в чём подвох? – поинтересовался я, одновременно прислушиваясь к тому, что вновь начал вещать киевлянин.

– А мы ученикам сказали, что это уроки по идеологической устойчивости, – усмехнулся шрамованный. – А заодно вроде как задание выдали держать это в тайне от киевского мальчишки. Вроде как мы хотим таким образом их проверить, научились ли они держать язык за зубами. Так что его белиберду все воспринимают как следует.

– А младшим, – старичок кивнул в сторону своих учеников, – и вовсе плевать на всё это. Они здесь ради сказки.

– Сказки? – переспросил я, глядя на детей, которые действительно хором требовали от киевлянина продолжения какой-то истории, в то время как выражение лица расстроенного мальчишки было предельно кислым.

– Да. Он её то ли сочинил, то ли прочитал где и теперь пересказывает, чтобы внимание младших классов привлечь. Этакий пряник