Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

— Собирайся, Степан, — произнесла я твёрдо. — Егор сейчас вернётся и перенесёт тебя в телегу. Домой поедем, поздно уже. Или, может, ты не хочешь возвращаться домой?

— Ты ещё спрашиваешь, Глаша? — глухо ответил он, и я видела, как его руки затряслись, видимо, он сильно занервничал от этого моего известия. — Поеду с тобой, конечно.

— Ах ты, коза настырная! — не унималась свекровь, уже грозя мне кулаком. — Один раз едва не уморила моего сыночка, так снова тебе неймётся, — она обернулась к сыну. — А Степка, если воротишься к ней, дурнем последним будешь, слышишь меня?

На эти слова матери мой муж нахмурился. Я видела, что он хочет послать бабку Дуню подальше и грубо ответить ей, но не мог. И я прекрасно помнила отчего. Воспитание не позволяло. К родителям в те времена относились с большим почтением, и перечить им было большим грехом.

Похоже, мне снова предстояло бороться с этим драконом в виде злющей свекрови. Неужели она не понимала, что Степану дома будет лучше с детьми и с женой? Может, и поправится быстрее. А она нет, втемяшила в голову, что я плоха для её сына, и всё тут.

— Авдотья Егоровна, я без Степана не уйду, хотите вы этого или нет.

— А это видела, Глашка? — проскрежетала бабка, показывая мне дулю. — Сказала, не пойдёт мой сын к тебе обратно! Не заслужила ты такого мужа, голодранка дворянская!

Глава 55

Всю эту напряженную ситуацию спас дед Илья. Он уже сидел за столом и вдруг жахнул по столешнице кулаком.

— Дунька, уймись! — прохрипел он. — Она мужова жена, и детки у них. Не по-божески сына у своей юбки держать. Пусть идет с Глафирой! Я так сказал, и это мое последнее слово! Поняла?

— Благодарю, тятя, — тихо выдохнул Степан, в сторону отца.

На слова деда бабка Дуня обиженно поджала губы и взвилась с места. А я даже обрадовалась тому, что раньше слово последнее было за главой семьи. Если бы не это, бабка Дуня точно бы бой за Степана устроила.

— Да идите вы все к лешему, поганки неблагодарные! — выпилила свекровь зло и быстро поспешила в другую горницу.

Я помогла Степану собраться, а когда вернулся Егор, то перенес отца в телегу, я помогла ему. Все же муж был очень тяжел.

Итак, мы отправились к нам домой, на другую сторону реки.

Когда мы приехали домой, Татьяна с младшими детьми уже приготовили ужин.

Сегодня поутру старшую дочку я отправила немедля домой, едва она пришла в усадьбу, не хотела ещё больше усугублять ситуацию с молодым барином и недовольством Евлампии Романовны.

Егор так и волок на себе Степана, я помогала ему, муж одной рукой обхватил меня за плечи.

Едва Алёнка увидела отца, сразу бросилась к нему и обняла его.

— Тятя, ты вернулся к нам?

— Вернулся, — ответил он девочке. — Обожди, дочка, дай Егору посадить меня. Тяжело ему.

В тот вечер мы, как и когда-то давно, сидели всей семьёй вместе за столом. Степан во главе, я рядом. Дети вели себя тихо и как-то недоумённо поглядывали на нас, видимо, гадали, навсегда вернулся их тятя или нет.

Чтобы развеять все сомнения, я отложила на миг ложку и торжественно произнесла:

— Дети, вашего тятю я простила. Зла на него не держу. Потому и позволила ему вернуться. Он снова будет жить с нами.

— Как хорошо-то это, мамка! — воскликнула Аленка и, снова вскочив на ноги, обняла отца.

— Спасибо, мамка, я тоже рад! — добавил Вася, довольно улыбаясь.

Старшие дети отреагировали на мои слова довольно спокойно. Таня хитро заулыбалась, промолчав. Она единственная знала причину, отчего я простила Степана и разрешила ему вернуться. А вот старший сын не удержался, как обычно, от сарказма.

— Давно пора это было сделать. Все ж тятя не чужой нам. А то живет непонятно где. Долго ты, мамка, думала только о том. Но хорошо, что верно решила.

Я промолчала на эту нравоучительную речь сына.

— Кушайте, а то остынет, — велела Танюша, улыбаясь.

Всю оставшуюся трапезу за столом царила теплая уютная атмосфера, она неуловимо ощущалась в воздухе. Я видела, что дети, как и Степан, рады воссоединению. Никто явно не ожидал, что я так резко передумаю.

Хотя я была довольно сдержана в своих эмоциях, но тоже в глубине как-то успокоилась. Поняла, что моему пятому ребенку нужен был отец. И Степан, хоть и немощный и накосячивший с этой Улькой, в любом случае был лучше, чем вообще без отца. Все же надо было позабыть о своей гордости и подумать о детях.

После ужина я отправила детей спать. Сама, хоть и устала, решила заштопать дырку на юбке. Зацепилась сегодня нечаянно за гвоздь во дворе свекрови и порвала. Юбка приличная у меня была одна пока, вторую выстирала вчера. А на завтра надо было идти рано на работу. Не надевать же дорогущее платье, что подарил мне Николай Александрович. Нет, этот наряд я припрятала в сундук под свою кровать, чтобы муж не увидел. Не хотела, чтобы он знал, и потому просила и Таню не рассказывать о подарке отцу.

Через два месяца планировалась свадьба Егора, и я собиралась это платье надеть на торжество. Так сказать, щегольнуть перед деревенскими этим нарядом.

Степану я постелила в проходной горнице на небольшом топчане. Так было удобнее и ему, и нам. Некому его было постоянно таскать из комнаты в комнату. В следующие выходные Егор со Степаном собирались сколотить кровать здесь, чтобы поставить ее около печи.

Муж тихо сидел на жестком топчане и никак не ложился. Лучина была одна, а в спальне зажигать еще одну не хотелось. Поэтому я быстрее пыталась зашить юбку, чтобы отправиться спать. Степан сидел тихо, не двигаясь, и смотрел на меня. Прямо не спускал взгляда все последние полчаса и молчал. Меня это нервировало, я чувствовала, что он хочет что-то сказать мне, но не решается.

— Благодарю, Глаша, что сказала детям, что я навсегда вернулся, — наконец заговорил он. — Я и не ожидал от тебя подобного. Виноват я...

— Прошу, не начинай, Степан. Не хочу больше вспоминать о том, о твоей Ульяне и...

— Не моя она, Глаша, и никогда не была. Тебя