Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

даже Егора просить было неудобно, да и не повез бы он меня к ней. Сын обижался на мать за меня. Считал, что она виновата в моей немощи, и считал, что она должна была забрать меня обратно к ним в избу.

Но Глашу, конечно, я ни в чём не винил. Сам дурак попёрся в дождь, а до того накуролесил с этой Ульянкой.

И зачем я только из дому ушёл, такую глупость сотворил?

Но зато теперь знал, что эта двуличная Ульяна, которая обхаживала меня почти год, и всячески соблазняла, и пела на уши сладкие песни, точно не любила меня. Сначала прокляла и обругала на чём свет стоит, когда я решил вернуться к жене, а потом ни разу и не навещала меня, когда я стал немощным. Не нужен я ей был. Наверняка просто лёгкой жизни искала, одной мыкаться не в радость, да ещё с дитём. Ульянку я не осуждал, скорее жалел. Но больше никаких дел с ней иметь не хотел, даже если она снова ластиться будет.

— Как съездили? Удачно? Мамка что? — спросил я дочку, ближе подвигая к кровати лавку.

Крепко опёрся о стол и кровать руками и сам пересел на лавку.

— Я помогу! — воскликнула Танюша тут же, придерживая меня.

— Сам я, дочка, сам уж могу, — ответил я, улыбнувшись ей.

Ноги всё ещё были немощны, но руки, спину и ягодицы я уже прекрасно чувствовал, они крепли с каждым днем. Намеренно утром и вечером я поднимал руками по сотни раз вверх-вниз ведро с картошкой, чтобы вернуть былую силу рукам и мышцам. Вчера в кузне даже Егору помог железо ковать. Правда, неудобно было это делать сидя, но я всё равно был доволен результатом. Моё тело потихоньку восстанавливалось.

— У нас всё хорошо, тятя. А как ты себя чувствуешь? — спросила дочка.

— Да жив вроде. Руки вроде крепче стали. Сам могу теперь садиться, как видишь. С Егором теперь каждый день в кузню ездим, работаем. Снова заказы пошли, да и с барской усадьбы тоже.

— Это замечательно, тятя, — улыбнулась Танюша, присев со мной на лавку.

Она заботливо поправила мою рубаху на вороте и улыбнулась. Не сдержавшись, я сграбастал её в объятия и нежно поцеловал в лоб.

— Ты зла на меня не держи, дочка. Виноват я перед вами и перед мамкой твоей. Запутался я и...

— Не переживай, татя. Я тебя, как и прежде люблю, — ответила дочка и обняла меня руками.

— Вот и славно, — ответил я, отпуская её.

На душе как-то стало радостнее, что ли. Дети и правда простили меня и не осуждали. А вот Глаша никак не могла. День и ночь думал о ней, как заслужить её прощение, а ещё о своей немощи, которая отказалась так некстати.

— Ты расскажи подробно. Удалось яйца-то продать?

— Да. Только и натерпелись мы с мамкой. Сначала продать ничего не могли, ещё и яйца у нас украли. Такие злые люди в этой столице. А когда ехали, едва на пароход не опоздали.

— Вот те на, — с огорчением сказал я. — И что дальше? Продали сколько яиц-то?

— Все продали, тятя. Повезло нам, один господин богатый попался. Он мамке деньги сразу предложил, чтобы купить у неё все яйца. Только она не стала брать у него.

— Вот как? Что ещё господин?

— Мамкин хороший знакомый. Он как её увидел, так сразу нам и помогать стал.

— Имя-то какое его, Таня? Может, и я знаю?

— Конечно, знаешь. Племянник нашей барыни, Николай Александрович. Мы как его встретили, сразу все и наладилось у нас.

— Кто? Николай Александрович?

Это известие больно резануло по мне. Сердце пропустило несколько яростных ударов. В глазах потемнело, и в голову полезли тёмные мысли.

— Да, — кивнула дочка.

— И что Николай Александрович делал там, в Москве?

— Живёт он там, тятя, ты разве позабыл? Мы с ним случайно повстречались на рынке.

— И что же этот барин… — спросил я настойчиво я дочь, чтобы она рассказывала дальше.

Хотел понять, до какой степени у Глаши там всё зашло в Москве с этим ее «знакомым в юности». Прекрасно знал, всю эту историю, как Глаша с этим барским племянничком убежать хотела. И как он потом бросил ее испугавшись тетки своей. А ее беременную мне всучили от греха подальше, и чтобы позора избежать.

— Он хотел у нас яйца все купить, только мамка не согласилась, — ответила Танюша.

— И что, не взяла мамка денег-то у него? — спросил я.

— Нет.

Я даже выдохнул с облегчением.

— И правильно сделала.

— Только, — она замялась на миг. — Он потом мамке платье подарил, дорогущее. Это для дела нашего нужно было, так мне мамка сказала. Еще мне новую блузочку, такую красивую купили. А потом мы с Николаем Александровичем в ресторацию ходили, ужинать. Так там красиво, тятя, как во дворце каком. Люстры все в хрустале и пол из мрамора.

Дочка очень красочно и воодушевлённо расписывала всё, но меня это только бесило всё больше.

— Ясно. Значит, вместо того, чтобы делом заниматься, вы с мамкой по ресторанам шатались, — процедил я, не сдержавшись.

И что за напасть! Не успела Глаша приехать в Москву, как этот хлыщ нарисовался. Ещё и деньги ей суёт и по ресторанам водит. Гад такой. А она ведь слабая женщина, и, наверное, всё ещё вздыхает по нему.

Возникло яростное желание поехать в следующий раз в Москву вместе с этой врединой — женой и начистить морду этому зарвавшемуся дворянчику, который чужим жёнам платья покупает.

— Занимались мы делом, тятя, что ты. Я вот два дня на рынке торговала. А мамка, она…

Таня вдруг замолчала, видимо, увидела, что я поменялся в лице. Я пытался успокоиться и не показать дочке своего гнева, который мгновенно завладел мной, но это было ох как трудно.

— Продолжай, дочка, чего замолчала? — велел я ей.

— Николай Александрович очень хороший и добрый. Помог нам очень.

— Это как же помог? — тихо спросил я, чувствуя какой-то подвох во всей этой истории.

— Он свёл нас с нужным купцом, и ещё владельцем ресторана, они теперь у нас все яйца покупают будут. Тот купец и выкупил у нас все оставшиеся яйца.

Глава 54