Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Севере-Востоке, у Раздвоенного камня. Кто опоздает более чем на десять минут — догоняет самостоятельно весь отряд или возвращается в лагерь. — и обвела всех взглядом.

Киваю, как и остальные. Лейтенант же продолжила:

— К тому времени, как кто-то заметит подмену нас отрядом Петрова, мы будем уже за пределами нейтральной зоны.

— Тогда не будем мешкать, — её брат Алексей первым вышел за калитку, растворившись в снежной буре, как призрак.

— Я второй, — хмыкнул Иван Телицин и, хлопнув по плечу Галину, прошёл следом, исчезнув в снегу.

Наступила моя очередь.

Подбрасываю идентификационный браслет Куваевой, когда та вынула ключ, собираясь деактивировать контур. Надоело притворяться, что эта побрякушка имеет над моей ногой хоть какую-то власть.

— Он изначально был бесполезен против тебя, — улыбнулась Галина, поймав его.

— По возвращении нацеплю обратно. Ради формальностей, — подмигиваю ей и ступаю за калитку, слыша её голос.

— Будь осторожен.

— И вы, — киваю ей и Анисимову, после чего растворяюсь в снежной завесе.

Не знаю. Интуиция или нечто ещё. Но что-то подсказывало — миссия пойдёт не по плану.

Духовное ядро пульсирует рванным ритмом, намекая на голод.

Что ж…

Пора на охоту.

* * *

Интерлюдия

Рассвело. Буря кончилась. Около получаса назад. И теперь северная тропа, ведущая от лагеря «Чёрного Лебедя» к границе, представляла из себя идеально белую полосу среди бескрайней пустоши. Лишь череда редких опознавательных деревянных столбов напоминали, что тут проходит дорога.

В полукилометре от лагеря, на холме, четыре фигуры в белых маскировочных накидках неподвижно застыли среди заснеженных камней. Со стороны они казались простыми снежными сугробами. И лишь лёгкий пар от дыхания, подсказывал, что это далеко не камни, а люди.

Ингрид Снежный Шаг не чувствовала холода, хотя сидит в засаде уже пятый час. Родовая техника «Морозная кожа» защищала от обморожения лучше любых мехов. Впрочем, помимо этого, на ней итак были лучшие шкуры белого волка — дар отца на совершеннолетие.

— Долго ещё ждать? — прошептал Улав Тень. Самый молодой из группы. Узкие карие глаза нервно осматривали периметр имперского лагеря, сам по-тихому жевал ломоть копчённой рыбы.

— Молчи, — отрезала Ингрид, не оборачиваясь. — Сколько нужно, столько и будем.

— Информатор сказал, что они выйдут на задание сегодня утром, — Улав не унимался. — Солнце уже вон как высоко, а никакого движения.

Бьёрн Бесшумный, здоровяк под сто пятьдесят кг, только усмехнулся. В противовес нетерпеливому шустрому Улаву, он мог сидеть неподвижно сутками, точь камень. Но никогда не терял бдительности.

— Ждите, — произнесла старшая из всех. Фрейя Ледяной Клинок. Седая прядь в чёрных волосах выдавала её зрелый возраст, но сомневаться в её боевых навыках? В племени таких глупцов нет. — Южане любят поспать. Солнце встаёт, а они всё ещё храпят в своих шкурах.

Ингрид молча кивнула. Фрейя была права. Имперцы, несмотря на всю хвалёную дисциплину, всегда казались ей ленивыми и изнеженными. Не то что воины ледяных кланов, приученные выживать в условиях, где сама природа пыталась убить их с рождения.

— Движение, — внезапно прошептал Бьёрн, указав на лагерь глазами. — У северных ворот.

Ингрид напряглась, вглядываясь. Там действительно происходила суматоха. Группа солдат в зимней форме выходили из лагеря и выстраивались в походную колонну.

— Это они, — прошипела та, стиснув зубы, что на висках проступили вены.

— Гадкие имперцы, — пробормотал Бьёрн, прищуриваясь. — Все в капюшонах, и с шарфами.

Действительно, все имперцы были закутаны так, что невозможно было разглядеть их лица. Каждая фигура в отряде была практически неотличима от другой.

— Не пойму, кто из них тот ублюдок… — растерянно произнесла Ингрид. — Все выглядят одинаково.

— Ты единственная из нас, кто его видел, — напомнила Фрейя. — Если не можешь опознать, значит, придётся ждать, пока они не окажутся ближе.

— Может, его там нет? — предположил Улав.

— Нет. Должен быть, — уверенно возразила Ингрид. — Информатор сказал, что его точно отправят на задание.

Группа имперских солдат тем временем остановилась в сотне шагов от ворот. Среди них началась неразбериха, обсуждение. Все активно жестикулировали, о чём-то споря.

— Что они делают? — нахмурился Улав.

Внезапно строй развернулся и направился обратно к лагерю.

— Они возвращаются? — с недоумением произнёс уже Бьёрн.

— Проклятие! — выругалась Ингрид. — Что за чёрт⁈

— Может, что-то забыли? — предположил Улав. — Или передумали…

— Нет, — покачала головой Фрейя, щуря глаза. — Что-то не так. Задание важное. Нельзя просто взять и передумать. Здесь что-то другое.

— Считаю, нужно действовать сейчас! — вскинулся Улав на локти. — Догоним их, пока не вернулись за частокол! Схватим пацана и свалим!

Ингрид тоже приподнялась. Горячая голова, пылающее ненавистью сердце. Она была готова броситься вниз с холма, но Бьёрн удержал её за плечо.

— Стой, Ингрид, дочь Хальвдана. Решила умереть? Или опозорить своего отца?

— Бьёрн прав, — поддержала Фрейя. — Нападать на отряд в открытую, рядом с их лагерем — безумие. Особенно на пустоши, где нас заметят за версту.

— Но они уходят! — прошипела Ингрид. — Ты не понимаешь, Фрейя! Тот контурщик! Он способен наворотить столько дел, если его не остановить!

— Я понимаю больше, чем ты думаешь, девочка, — ответила та холодно. — Но не стоит недооценивать имперцев. Не сегодня, так завтра они выйдут на задание. Лучше встретить их на подготовленной засаде, чем совать руку в пасть медведя.

Ингрид хотела возразить, но Бьёрн покачал своей могучей бородатой головой:

— Фрейя мудра, — сказал он. — Мы подождём. Возможно, они изменили план. Или что-то пошло не так. В любом случае, рано или поздно они покинут лагерь. Вместе с тем проклятым мальцом.

Ингрид медленно опустилась обратно в снежную яму, наблюдая, как последние имперцы скрываются за воротами. Разочарование, злость. Досада. Всё было в ней.

— А если не выйдут? — спросила она после долгого молчания.

— Тогда свяжемся с информатором, — ответила Фрейя.

— Так и поступим, — кивнул Бьёрн.

Улав только хмыкнул, но спорить не стал. Просто отрезал ещё один ломоть рыбы и принялся жевать. Вкуснотища. И чего все такие напряжённые?

Ингрид же стиснула зубы, продолжая испепелять лагерь взглядом. Предложи ей сейчас отдать половину своей крови духам, лишь бы увидеть голову контурщика, насаженную