Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

собственности Черниговских и под их охраной. В пересчете по курсу, это шестьсот тонн золота. Мои люди также передадут вам координаты со спутника и помогут сориентироваться на местности.

— Зачем? — призадумавшись, коротко уточнила Инка.

— Шестьсот тонн золота против твоего слова. Как считаешь, что они выберут? — с интересом посмотрел я на девушку.

— Правду и месть!

— Предлагаю тебе проверить.

— Ты просто хочешь, чтобы мы друг друга перебили! — злилась Аймара.

Которая наверняка уловила тонкую грань разницы между убийством безвестного человека и шансом снять невероятную контрибуцию с князя по праву кровной мести.

Выбор, в котором не будет бесчестья — ведь Инку действительно почти похитили. Выбор, в котором ее злость и желание мести проигнорируют, потому что клану выгодно считать иначе.

— Отнюдь. Я готов гарантировать, что сейчас с караваном движется всего один «виртуоз». Против ваших трех — это даже не схватка, а избиение.

— Где еще один? — быстро уточнил Артем.

«С утра был в Москве». Но это некорректный ответ…

— Тебе Вера звонила сегодня?

— Какое это имеет отношение? — вскинулся Шуйский.

— Он летит в Екатеринбург.

— Я никуда не уеду, — тут же произнес Пашка, опередив реплику Артема, который после первой эмоции нахмурился и словно замкнулся в себе.

— Ты должен вернуться в Москву, — надавил я на Пашку строгим голосом. — Я верю в тебя. Я не сомневаюсь в твоих словах. Но помни, что в тебя верит твоя госпожа. Ты обязан появиться с ней на новогоднем балу императора, чтобы род Борецких не угас. Приглашения с турнира все еще у тебя?

— Да, — заволновавшись, произнес друг.

Возможно, он просто не помнил о таком варианте. Никто не помнил о выигранных билетах на два лица, которые получил каждый в нашей команде и по которому, согласно традициям, можно прийти не только со своей девушкой, но и со старшей родственницей, если девушки нет. Драгоценные приглашения, которые нам было просто не потратить, так как пускали на бал только совершеннолетних. Но дело друзей — подсказать верный шаг. Клан и род должны жить.

— Твой долг сейчас выше собственных желаний. Я рад, что ты здесь, — мягко произнес я, — но там ты нужнее. Бери Инку, автомобиль и езжайте на железнодорожную станцию или в ближайший аэропорт. Небо должны были уже открыть.

— Я не поеду… — тихим, надломленным голосом произнесла Инка.

— Почему? — полюбопытствовал я.

— Я не хочу знать, что они выберут… — ответила она.

— Эта прекрасная Го Дейю тоже никуда не поедет! — строго и уверенно произнесла Го. — Ее никто не спросит и обязательно оставит, поэтому она сама делает тот же выбор!

— Я мог бы забрать вас в Москву, — произнес ей Пашка.

— Да? — робко посмотрела она на меня.

— Ну конечно, — пожал я плечами. — Вполне могла бы поехать.

— Пойду съем этот борщ. Не спасайте меня. — Го Дейю раздраженно поднялась из-за стола и потянула за собой свой стул, с неприятным звуком волоча его ножками по полу.

— Итак, мы все вместе едем на убой, — нервно сцепил руки Артем. — Вы ведь в курсе, что я не смогу убить «виртоуза»?

— Не-а, тут без вариантов, — горделиво произнес Федор.

— Вот, — словно подытожил он. — Предлагаю не выделываться и отправить к дому Еремеевых фуру с минералкой.

— Тогда уж надо догрузить туда лошадь… — задумчиво добавил я и пояснил на недоуменные взгляды: — Это отвлечет Давыдова от водки и способов ее добычи.

Потому что необихоженная лошадь — позор для гусара. И пока суд да дело, кто-нибудь догадается сломать самогонный аппарат и прочитать сводки новостей на десятке отличающихся друг от друга этикеток минералки. Я бы вот лично не стал рисковать человеком и устно сообщать через гонца такие известия шести похмельным князьям — а на бумаге оно как-то спокойнее… Тем более они сейчас не в том состоянии, чтобы мстить большому количеству прохладной воды.

— Значит, ты согласен подождать? — осторожно уточнил Шуйский.

— Я согласен подготовить для них хорошие новости. — Допив кофе, я поднялся из-за стола.

— Прости, но на что ты надеешься?

— О, исключительно на дипломатию. Она у меня отлично получается.

Глава 27

Бывает так, что путешествие превращается в движение из точки «А» в точку «Б». Все сливается в бесконечность километровых отметок на столбах вдоль трассы, монотонный говор навигатора и редкий адреналин от обгонов, избежать которых никак не получилось. Потому что надо доехать, и рисковать машиной не имеешь права.

За окном стремительно менялась природа, из желто-серой окрашиваясь в серебро заиндевевших за ночь хвойных красавиц. Дорога поднималась ввысь, сужаясь на подъемах и поворотах, и падала в низины по накатанным колеям. В туманах, поднятых дневной оттепелью, прятались горы и вершины сопок. Но где-то там, впереди, была цель — и гасло любопытство, отзываясь внутренним недовольством.

— Все будет хорошо, — успокаивал с соседнего сиденья Артем, неведомо отчего обретший умиротворение.

В его чуть легкомысленной улыбке читалась уверенность, за которой виделась простая мысль — никакого «виртуоза» в конце пути не будет.

Поэтому он все еще ехал рядом — наследный княжич, которому не составит труда связать меня по рукам и ногам в мое же благо, пока он организует правильный штурм. Что такое один-единственный «виртуоз», оторванный от своего войска, для ресурсов целого клана? Но ведь для этого надо признать наличие «виртуоза». Признать, что информацию о перемещениях Артема передали врагу. Признать, что сделала это его любимая девушка, которой он верит. Невозможные допущения, а со всем остальным он справится сам.

— Ты уже ошибался, — добавил Шуйский к своим словам. — Ошибаешься и сейчас.

Но кроме этого — от него не последовало иных слов, а на следующей остановке Артем занял заднее кресло, поменявшись местами с Инкой.

Будто наше соседство способно поколебать его точку зрения и переубедить. Хотя я так ничего ему и не ответил.

— Плохо, когда похищают родного человека, да? — спрашивала Инка, чуть опустившая спинку кресла, отчего голос ее слышался чуть позади — словно от правого плеча, где, по поверью, положено быть ангелу-хранителю.

Хотя бесу полагается обретаться на другом плече, но машина была леворульной.

Наследная принцесса могущественной семьи, способная легко сдать Черниговских родне, а еще через две недели, когда сойдут все клятвы, а караван с деньгами будет разграблен, пожаловаться отцу на меня лично. Цена жизни постороннего для Аймара — пустяк, не стоящий упоминания, а денег и влияния хватит, чтобы сделать существование практически любого человека весьма недолгим или долгим и невыносимым. Но для этого надо было уехать с Пашкой в Москву. Уехать и отказаться от конца истории — от приключения, которое манит, маскируясь за злостью и мечтой