Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

чуть перекошенный в плечах, словно разучившийся держать себя прямо — еще пять лет назад он был атлетом и красавцем. Парой месяцев назад — безобразным толстяком, а ныне — неведомо кем, до момента, пока отец не придумает ему новое имя и новую судьбу. Бывший наследник клана Черниговских стоял на бетонных обломках, окруженный хаосом серых и бледно-серых теней. Спортивные одежды на нем были целы, а металлический браслет часов не подвержен старению. Сила Крови Шуйских тронула разве что обувь, пожрав резину подошв до довольно жалкого состояния — но и это не помешало защитнику тайной тюрьмы сделать шаг вперед и, словно размахнувшись правой рукой, метнуть нечто мерзко-черное, перевитое пульсирующими нитями огня, в нашу сторону.

— Ой! — успел сказать аттестованный боевой «мастер» голосом Инки.

А силуэт медведя перед нами в это же время несколько раз сверхбыстро «мигнул» в реальности — то проявляясь, то исчезая из пространства, пока на очередном «протаивании» внезапно не оказался за полсотни шагов впереди, играючи разрезав лапой с засиявшими зеленым свечением когтями летящий к нам черный кокон, и тут же исчез, скрываясь от последовавшей ударной волны и жара.

Мгновением позже он оказался прямо напротив Черниговского, уже успевшего окутаться серой вуалью щита, но Артем просто подцепил лапой бетон под его ногами и снес вместе с этой опорой в сторону от охраняемого места, лишив противника возможности убить того, кого более не требуется сторожить.

Но секундой позже упал уже сам — от удара собственной тени, самовольно поднявшейся с земли… Земля отозвалась гулом от удара тяжелой туши, а тень попыталась схватить медведя за лапы и проткнуть глаза, но зеленое мерцание перекинуло Шуйского в сторону и уберегло от очередной черной кляксы, пущенной вдогонку. Новая волна жара дохнула в лицо, запахи горящих листьев наполнили воздух.

И тут же на пространстве бывшей усадьбы перед нами кое-что кардинально изменилось. Больше не было медведя — только бесконечное мерцание во всех краях площадки, столь быстрое, что тени под ними не успевали соткаться в нечто целостное. Отчего казалось, что удары, достававшиеся защите соперника, будто существовали сами по себе — какое-то невообразимое количество оплеух, откидывающих невольно отступавшего под их натиском противника все дальше и дальше в угол площадки.

В ответ ринулось во все стороны дымное серое марево, застрявшее в защите моих перстней. Упали откуда-то сверху серые столбы размером с фонарные, с глухим ударом пробивая землю под собой на несколько метров. И тут же — черно-алые круги, расплывающиеся по воздуху от Черниговского, словно вода от брошенного камня, а где-то среди них — глухой и низкий стон и рев боли из медвежьей глотки… Испуганный вскрик Инки… Запах паленой шерсти…

Сотрясший воздух звериный рык, исполненный ярости, — и тело врага просто сносит в сторону соседнего владения, переворачивая в воздухе. Золотисто-коричневая клякса возникает над противником, и вектор падения тела меняется на строго вертикальный, а на земле его уже ожидает злое ядовито-зеленое мерцание когтей зверя, готового добить жертву.

Но за мгновение до падения это место накрывает мглистая дымка — словно предрассветный туман теплым утром… и откуда здесь взялся запах болотной гнили?.. Ветер резко сметает мглу в сторону, обнажая обожженную, еще дымящуюся землю, тяжело дышащего медведя с темными подпалинами на шерсти и… пустоту вокруг.

Медведь потянул воздух носом, устало фыркнул и неспешно потопал в нашу сторону. Враг сбежал.

— Не гладить! — строго произнес я.

— П-почему?.. — растерялась Инка.

— Руку откусит. Только родственникам гладить можно.

И демонстративно потрепал чуть влажную шкуру недовольно фыркнувшего медведя, прошедшего мимо нас.

— А он куда? — поинтересовалась Го Дейю, пряча ладони поглубже в рукава пальто.

Видимо, чтобы соблазн не возобладал над самосохранением.

— За ним не идем, — отследил я ушедшего за забор Артема.

— Информация для родственников? — неудачно съязвила Инка.

— Или для соседей по бане, — пожал я плечами. — Переодевается он.

Инка изобразила, что вопрос не задавала и вообще крайне заинтересована отпечатком медвежьего следа.

— А он ест людей? — с непосредственностью уточнила Го Дейю, занятая тем, что встала обеими ножками в продавленный отпечаток лапы и констатировала, что там поместится еще несколько Го Дейю.

— Только надкусывает, — защитил я друга.

— «Руку откусит» — это надкусывает, да? — зацепилась языком Аймара.

— Не беспокойтесь, откусанные части возвращаются владельцу… — пробормотал я, набирая номер на очередном одноразовом телефоне.

Абоненту досталось короткое слово «просим», и аппарат разделил судьбу всех остальных. Разве что сим-карта осталась в кармане.

— Так, я никакие части тела просто так никому не отрываю! — с возмущенной речью быстрым шагом вернулся Артем, на ходу накидывая спортивную белую ветровку на рубашку с длинными рукавами. Трико покупалось с ветровкой в комплекте и было такого же цвета, а на ногах были кроссовки, толком не надетые на ноги — задки были поджаты пятками.

Но был он бодр, свеж, цел и в крайне прекрасном настроении, как у всякого медведя, поломавшего что-то и набившего неприятелю морду. Ну и «виртуоза» тут больше не было — а это тоже немаловажно для самочувствия.

— Он просто жадный, — доверительным тоном прокомментировал я, — это ж части возвращать…

— Ты это… — насупился Артем, — невесту иди спасай, а не зубы скаль. Я чую, жива она.

— Занимаюсь этим, — сухо ответил я.

И, подтверждая мои слова, донеслись звуки автомобилей, а первым из-за поворота вынырнул знакомый «роллс-ройс» с прежним сопровождением.

Из седана выскользнул княжич Мстиславский, запнулся на полшаге, оглядел пространство вокруг — чисто целина распаханная, да еще парящая дымком, — уважительно кивнул в нашу сторону и заторопился к остаткам фундамента. Следом за ним двинулись аж шестеро коллег с разнообразным инвентарем и аппаратурой, на ходу извлекаемыми из сумок. На границе бывшего участка замерли трое мужчин и девушка — все в сине-белых форменных костюмах — из машины «скорой помощи».

— А сам — никак? — кольнула недовольством Инка.

— Может, мне показать, где она? — негромко произнес Артем.

— Не будем мешать специалистам спасать мою невесту. — Я заложил руки за спину и покачался с пятки на носок.

— А мы тут что, для мебели?

— Там люди со стихией земли. Мне не нужен риск обрушения.

И меня оставили в покое на все то время, когда люди Мстиславского с деловитым видом просматривали весь участок — даже там, где не было фундамента — разнообразными приборами и чудаковато выглядевшими приспособлениями, свитыми из бронзовых трубок. А один так и вовсе лег на землю ухом и задумчиво простукивал мягкий взрытый суглинок кулаком. То еще зрелище, если со стороны.

— Интересно, они могут позволить себе шестьсот миллионов? — задумчиво произнес Федор, с сомнением глядя на чужие поделки.

— Федор,