Егерь. Охота - Николай Скиба

Надежда вспыхнула в груди.

— Так делай! Чего ждёшь⁈

— Ты не понимаешь. — Её голос стал тихим, серьёзным. — Мой дар работает по принципу равноценного обмена. Жизнь за жизнь.

Я осёкся.

— В смысле?

— В прямом. Чтобы вернуть ему жизненную силу, я должна отдать свою. Часть своего времени.

До меня дошло не сразу. А когда дошло — я просто уставился на неё, не находя слов.

— Ты… хочешь сказать… годы жизни?

Лана кивнула.

— Сколько? — выдавил я.

— Яд сильный, распространился широко. — Она прикинула, глядя на Стёпку. — Но это всего лишь человек, без отголосков Раскола, так что… Лет десять. Может, чуть меньше, если повезёт.

Десять лет? За жизнь человека, которого она знает меньше суток.

— Ты… — я запнулся, не зная, как сформулировать. — Ты пойдёшь на это?

Лана как-то странно, невесело усмехнулась.

— А что ты думал, Макс? Меня отправили с тобой просто так?

Я молчал, не понимая, к чему она ведёт.

— Ты ведь знаешь, что тигр ранен. Альфа. И просто так её не вылечить. На фоне того, что я потрачу сто пятьдесят лет, — продолжила Лана, — что такое десять? Ерунда.

Сто пятьдесят лет.

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Че… Чего?

— Сто пятьдесят лет, — повторила она спокойно. — Может, сто, если повезёт. Столько мне нужно будет отдать тигру. Это цена, которую я согласилась заплатить.

Мир покачнулся.

— Это же… это же бред! — вырвалось у меня. — Полтора века жизни за одного зверя⁈

— За очень важного зверя, — поправила Лана. — Мы с отцом пошли на это сознательно. Альфа — ключ.

Лана наклонилась к Стёпке, положила ладони ему на грудь.

— Отойди немного. Моя сила всё ещё концентрируется, нужно чуть подождать.

Я отступил на шаг, не сводя с неё глаз.

— Наш народ получил этот дар после Раскола, — продолжила пантера, глядя на свои руки. — Способность отдавать жизненную силу. Исцелять то, что нельзя исцелить иначе. Цена высока, но… мы живём долго. Пятьсот лет — это много.

— Пятьсот?

— Максимальный срок. Мне двести, это ты уже знаешь. — Она слабо улыбнулась. — Хорошо сохранилась, да? Не отвечай, сама знаю, что так и есть.

Она старше меня в четыре раза, это я помнил. И в этом теле пацана я выгляжу как младенец рядом с ней.

— Должен быть другой выход, — сказал упрямо. — Другой способ вылечить тигра. Не такой…

— Вылечить древнее магическое существо после ран друидов? И какой? — она подняла бровь. — А, да. Он есть. Мог пойти мой отец. Вот только ему четыреста восемьдесят.

Почти предел.

— Кем бы я была, отпусти его вылечить Альфу? — Лана покачала головой. — Он бы не вернулся. А так я проживу ещё лет сто пятьдесят. Может, меньше. Мне хватит. Если перестану встречать твоих бестолковых друзей.

Она говорила это так просто и буднично… Будто речь шла о каких-то мелочах, а не о веках жизни.

— Так что никогда не думай, что всё знаешь и во всём разбираешься, — добавила с лёгкой усмешкой. — Как видишь — это не так.

Я молчал. Что тут скажешь? Она права. Я понятия не имел. Думал — просто проводник из местных, а оказалось…

Она закрыла глаза. Губы беззвучно шевельнулись, словно произнося что-то на языке, которого я не знал.

И её волосы начали седеть.

Не постепенно, а резко, прядь за прядью. Чёрное превращалось в серое, серое — в белое. Лицо осунулось, под глазами проступили тени, кожа на скулах натянулась.

Годы утекали из неё прямо сейчас, на моих глазах, и перетекали в тело умирающего парня.

Стёпка вздрогнул. Синева на его коже начала медленно отступать — от центра груди к конечностям. Чернота сползала с губ, прожилки на висках бледнели.

Лана тяжело, со всхлипом вздохнула и отняла руки.

Её волосы снова потемнели. Лицо разгладилось, вернулось к нормальному виду. Только в глазах осталось что-то усталое. И… блеск, который я поначалу принял за отблески магии.

Слёзы.

Она беззвучно плакала, и каждая слезинка казалась мне каплей её собственной жизни, которую она только что отдала.

Сто девяносто лет. Столько ей теперь осталось. Минус то, что она отдаст тигру.

— Спасибо, Лана, — я искренне обнял девушку. — Никогда не забуду, что ты сделала.

Она лишь отстранилась и грустно улыбнулась.

— Пустяки.

Стёпка неподвижно лежал. Кожа стала нормального цвета, губы порозовели. Но глаза всё ещё закрыты.

— Ну же, — пробормотал я. — Давай.

Судорожный вдох.

Его тело выгнулось дугой, рот распахнулся, хватая воздух. Дикие и непонимающие глаза открылись.

— Тихо! — я схватил его за плечи, прижимая к земле. — Это я! Макс!

Он моргнул. Раз, другой. Взгляд постепенно прояснялся.

— М-макс?.. — голос хриплый, слабый. — Ты… как…

— Нашёл тебя, придурка.

Стёпка слабо улыбнулся. Попытался подняться, но руки подломились.

— Лежи, — велел я. — Отдыхай. Ты только что чуть не сдох.

Лана поднялась, отряхивая колени, и посмотрела на Стёпку сверху вниз с какой-то усталой иронией.

— Минус десять лет моей жизни, — бросила негромко. — Дёшево отделался, парень. Постарайся больше не умирать.

Стёпка непонимающе уставился на неё. Потом перевёл взгляд на меня.

Я только покачал головой — потом объясню.

Побледневший парень сидел, привалившись к стене пещеры. Глаза уже не блуждали и смотрели осмысленно, хоть и устало.

Лана негромко объясняла ему, что произошло — как мы искали его след, как напоролись на друидов «Семёрки», как едва ушли от погони. Стёпка слушал молча, иногда кивая. Переваривал.

Я тем временем думал о другом.

Безоружный боец — обуза. А Стёпка сейчас именно безоружный. Копьё, которым он убил паука, сломано. Ножа нет, меча тоже. Если нарвёмся на что-то — а мы нарвёмся, это лишь вопрос времени — он будет бесполезен.

Нужно исправлять.

Я подошёл к туше зеркального паука. Хитин тускло поблёскивал, отражая блики со стен пещеры.

А ведь прочная и одновременно лёгкая штука. Острая, если знать, какие части брать.

Присел и осмотрел переднюю лапу. Длинная, сегментированная, она заканчивалась изогнутым когтем. Сам коготь — ерунда, а вот последний сегмент лапы, если его правильно отделить, даст плоскую пластину с естественной заточкой по краю.

Идеально для лезвия.

Я достал нож.

— Режиссёр.

Брат мгновенно откликнулся. Клинок окутался едва видимым маревом — воздух вокруг него