Узоры тьмы - Кэри Томас

– Протяни руку, – пробормотал он.

Анна повиновалась, не зная, чего ожидать, достанет он нож или иглу, – но вместо этого его пронзительный взгляд упал на ее ладонь.

Она почувствовала легкое покалывание: кожу в середине ладони как будто защекотало, сперва еле уловимо, потом все сильнее и сильнее. Ощущение не было болезненным, но не походило ни на что, испытанное ею доселе. Глаза ее сами собой закрылись, губы слегка зашевелились, как будто она подпевала какой-то мелодии, слышной лишь ей одной. Ладонь объял жар, ощущение усиливалось, а потом вдруг, внезапно и безболезненно, на коже выступила кровь. Локализованный поток в центре ладони. Демдайк обхватил ее руку своими ладонями и повернул набок над книгой. Капелька крови стекла из сжатого кулака на чистую страницу, точно лепесток розы, упавший на снег. Теперь Анна понимала, откуда у него на столе взялись все эти подозрительные пятна.

Он тем временем повернулся к Эффи, и Анна стерла кровь с ладони, ожидая увидеть на коже прокол, но там ничего не оказалось. Ни намека на повреждение. Кровь просто просочилась сквозь кожу.

Кровь Эффи упала на бумагу рядом с ее кровью. Две капли, неотличимые друг от друга. Они начали растекаться… Между ними протянулась тоненькая красная линия… Соединившись, она связала их друг с другом, а затем начала ветвиться. Кровь потекла по странице вверх, и на бумаге образовались два новых кровавых отпечатка, а рядом ярко-алыми буквами проступили имена: Мари Эверделл и Доминик Крукшенк.

Наши родители.

Кровавая ниточка побежала от имени Мари вверх по странице. Демдайк перевернул ее, и алый ручеек вновь разветвился, образуя все новые ветви, новые имена, бабушек, дедушек, теток, кузин и кузенов… фамильное древо… древо кровного родства… род Эверделлов. За ним сложно было уследить, так быстро он двигался – Демдайк еле успевал одну за другой переворачивать страницы, – все быстрее, быстрее…

Анна смотрела, как на бумаге проступают имена и даты, против воли поднятые из глубин времени, – все эти жизни, которые так идеально совместились друг с другом, чтобы они с Эффи могли появиться на свет. Целые столетия в одной капельке крови. Их корни. Карта. Рисунок. Внезапно все эти слова про судьбу и предначертание стали казаться куда менее глупыми и куда более осязаемыми…

И тут Анна обратила внимание на то, что некоторые имена сочатся кровью, буквы расплываются – кровь текла по страницам, как будто слова были открытыми кровоточащими ранами. Демдайк перевернул последнюю страницу. Имен больше не было. Вместо этого кровь собралась в центре и начала спирально закручиваться вовне, образуя круги.

Семь алых концентрических кругов, полностью занимающие всю последнюю страницу.

Но даже тогда кровь не остановилась. Она добежала до низа страницы, оттуда потекла на стол, со стола закапала на пол и на ноги Анны. Та отошла в сторону, но кровь запачкала ее кроссовку. Губы Демдайка зашевелились быстрее, беззвучно, но настойчиво, и ручеек замедлился, а потом иссяк, оставив в центре страницы семь концентрических кругов. Око.

– Кажется, этого в планах не было, – заметила Эффи.

В ее голосе тоже что-то переплескивалось через край – то ли страх, то ли ликование, Анна не могла разобрать.

– Если коротко, то да, – отозвался Демдайк устало.

Похоже, залитый кровью стол его не порадовал. Он развернул книгу к ним, потом закурил и демонстративно отвел взгляд в сторону.

Они склонились над столом. Кровь на Оке начала сворачиваться и подсыхать, рисунок стал более четким. Они принялись листать страницы в обратном порядке. Кровоточащие имена встречались практически в каждом поколении – и это неизменно были две девочки, появившиеся на свет в один день. Близнецы. А вот даты смерти не совпадали: одна умирала молодой, другая продолжала жить.

– Кровоточащие имена… Они все прокляты, – прошептала Анна.

От запаха крови, бьющего в нос, ее замутило.

Связанных лоном,

Дыханьем одним,

Сестер по крови

Свяжу любовью,

Дарованной им.

Но смерть не ждет:

Одна из них

Непременно умрет…

Неужели они всегда влюблялись в одного мужчину? И одна всегда убивала другую? Неужели проклятие перерезало их нити, одновременно навсегда связывая друг с другом? Анна отвела взгляд, не в силах думать об этой ужасной бессмысленной гибели. Ну почему она тоже часть всего этого? Этого нескончаемого круга? И что есть эта проклятая метка на последней странице? Начало или конец?

Демдайк взмахнул пальцем, и страницы, затрепетав, остановились.

– Вот. Вот где все начинается. До этих имен нигде ничего не течет и нигде нет никаких близнецов. Мари тогда тоже обнаружила эти имена. Вернитесь к начальной точке, и вы, возможно, получите ответы на свой вопрос. И я говорю «возможно» с огромным пессимизмом.

– И это все? – фыркнула Эффи. – Только два имени? Никакой больше информации о них, никаких видений или возможности заглянуть в прошлое?

Демдайк насупился:

– Я проследил ваш род на четыреста лет назад. Это, по-твоему, не достаточно впечатляюще?

Эффи пожала плечами. Анна прочла кровоточащие имена:

Ханна Эверделл (1628–1708)

Элинор Эверделл (1630–1651)

Эффи фыркнула.

– Значит, вы и есть те две заразы, с которых все началось. Основательницы династии, так сказать.

– Они не были близнецами, – сказала Анна. – У них два года разницы.

Демдайк кивнул.

– Но Элинор родила девочек-близняшек в том же году, в котором умерла. – Эффи ткнула в генеалогическое древо. – Ей был всего двадцать один год…

Имена ее дочерей кровоточили. Проклятые.

От имени Ханны линии не отходило. У нее не было детей.

– А Ханна зато осталась жить, так ведь? – заметила Эффи. – Дожила аж до восьмидесяти. Цифра по тем временам впечатляющая.

Анна принялась просматривать имена, пытаясь отыскать в них хоть что-нибудь, хоть какое-то ощущение связи, искру озарения, которая проскочила бы между ними и ею, как будто она все это время их знала, как будто их история все это время жила у нее внутри в ожидании, когда ее выпустят наружу, – но все они были для нее пустым звуком; все, что их объединяло, это фамилия и проклятие – и ничего больше.

Она сощурилась, раз за разом натыкаясь взглядом на появляющуюся снова и снова фамилию Эверделл, Эверделл, Эверделл…

– Ни одна из них не стала брать фамилию своего партнера… мужа…

– В нашем мире жена никогда не берет фамилию мужа. Детям дается фамилия матери, – сказала Селена. – Сомневаюсь, впрочем, чтобы так случалось каждый раз, но, судя по всему, магия записывала их всех как