Узоры тьмы - Кэри Томас

Наша мать.

Анне следовало привыкать к тому, что Мари не принадлежит больше ей одной. Она ощутила легкий укол негодования. Эффи выросла с Селеной и Аттисом, у нее уже была семья, которая и теперь никуда не делась, а у Анны никогда никого не было, кроме тети. Воображаемый образ матери долгие годы был для нее всем, несмотря на то что тетя всегда старалась отобрать у нее Мари: навязывала девочке свое видение ее истории, принижала ее, постоянно напоминала, какой испорченной была ее мать, как не способна оказалась противостоять магии и любви. Анна жадно собирала крупицы любых сведений о Мари – начиная от фотографий и рассказов Селены и заканчивая любыми случайными упоминаниями, услышанными от других, – пытаясь собрать все воедино и сложить на основе этого какое-то видение своей матери. В глубине души она понимала, что ее образ Мари был ничуть не более реальным, чем тетин, не более чем мимолетным отражением незнакомки в зеркале… столько зияющих пустот в нем оставалось. Какая у нее была улыбка? Как звучал ее смех? Какая у нее была любимая книга? Еда? Время года? Какой она хотела видеть свою жизнь? Страшно ли было ей, когда она направлялась на встречу с Певцом Крови? Как мне? Или она была отважной, как Эффи?

Центральные районы Лондона за окнами такси между тем постепенно сменились пригородами; серые улицы тянулись во все стороны под серыми облаками, набрякшими не успевшим еще пролиться дождем. От дыхания на стекле образовался запотевший круг, и ей вспомнились семь концентрических кругов проклятой метки, Ока. Она не могла не думать о том, пустилась бы Мари в это путешествие, знай она, чем оно закончится? Возможно, даже если бы она испугалась и сбежала, не стала пытаться получить ответы о своем прошлом, проклятие все равно рано или поздно настигло бы ее. Как вырваться из круга?

Такси с черепашьей скоростью ползло вдоль улицы, где заколоченные магазинчики перемежались кебабными и салонами красоты. Вдали сворачивали торговлю продавцы на уличном рынке. Анне вспомнился Джерри Тинкер с его магическими товарами. Немыслимая яркость его лунной пряжи. Они углубились в извилистые боковые улочки и, немного покружив, остановились перед большим, заросшим кустами пустырем, на котором раскинулся парк аттракционов, медленно увязающий в грязи.

Анну в подобного рода парки никто никогда не водил, однако же она знала, что так выглядеть они не должны: несколько обтрепанных шатров, хлопающих на ветру, и кучка хлипких каруселей, слабо помаргивающих огоньками на фоне темнеющего неба, производили тоскливое впечатление бесприютности и запустения.

– В такое место надо ехать, если хочешь стать жертвой убийства, а не на карусельках покататься, – пробормотала Эффи.

– Выбор заведения… интересный, ничего не скажешь, – произнесла Селена тактично. – Впрочем, Демдайк никогда не отличался предсказуемостью.

– Наша мать тоже сюда к нему ездила? – спросила Анна.

– О нет. Он тогда обретался в Театре Судьбы, где живут самые прославленные и уважаемые гадатели. – Она с улыбкой обернулась к девочкам. – Это абсолютно магическое место, где своды, кажется, бесконечно уходят ввысь, а воздух на вкус как само время. Разумеется, объяснить, какой вкус у времени, трудно, это надо испытать самому…

Водитель бросал на них очень странные взгляды:

– Девушки, а вы… э-э-э… точно хотите здесь выйти?

– Да, это наша остановка, но ты не мог бы подождать нас с включенным счетчиком? Нам не хотелось бы здесь застрять.

– Конечно, куколка. Я буду ждать вас здесь.

– Ты – чудо, Тревис. Мы недолго.

Селена выбралась из такси. Анна готова была биться об заклад, что Тревис будет ждать их здесь хоть всю ночь, если потребуется.

Они двинулись ко входу. Трава под ногами мешалась с комьями грязи. Селена постучала по своим шпилькам пальцем, и они сложились в плоскую подошву. Она зашагала дальше, не выказывая ни намека на страх перед тем, что их ожидало впереди.

С этим парком аттракционов определенно было что-то не так. Посетителей почти не было, а в воздухе витало что-то… неуловимое. Большая часть каруселей были либо закрыты, либо, казалось, вот-вот развалятся… нет… одна из них разваливалась прямо на глазах… Анна с ужасом смотрела, как сиденья великанской цепочной карусели отсоединились от ступицы и взмыли в воздух, так что одинокий пассажир зашелся в крике, прежде чем снова вернуться на свое место. На заднем плане переливались огнями «американские горки», но их рельсы внезапно обрывались в пустоту. Анна очень надеялась, что там сейчас никто не катается. Она прошла мимо лотка с черной сладкой ватой, повисшей в воздухе, точно грозовые облака. Из поезда привидений прямо на нее выскочил призрак со сверкающими глазами. Вывеска гласила: «Нескончаемое путешествие».

– Не хочешь попробовать свои силы, дорогуша? – Мужчина напротив наставил на нее ружье. Анна с криком отшатнулась и только потом сообразила, что стоит напротив тира, заваленного мягкими игрушками, которые явно видали лучшие дни. – Попади в цель и выиграй приз! Промах – твой убыток…

Эффи схватила ее за руку и потащила за собой:

– У меня такое чувство, что мы здесь умрем.

Они миновали карусели и подошли к ряду фургончиков, один из которых был выкрашен в фиолетовый цвет, а вывеска над входом возвещала:

МЕДИУМ МЕРИЛ

СВЯЗЬ С ЦАРСТВОМ ДУХОВ

– А вот мы и пришли. – Селена указала на небольшой шатер, стоявший на отшибе на самых задворках парка. На вывеске над ним была изображена ладонь с красной каплей в центре.

– Это оно и есть? – спросила Эффи; шатер ее явно не впечатлил.

Селена подошла к хлипкому строению и позвала сквозь задернутый полог:

– Демдайк, ты там? Это Селена! – Никакого ответа не последовало. – Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда меня заставляют ждать!

Полог дрогнул, и из-за него высунулась голова – худое, по-лисьи хитрое лицо, всклокоченные черные волосы, темные и опасные, как звериное логово, глаза и хмурый вид, въевшийся настолько глубоко, что, казалось, этот человек просто позабыл, что существуют какие-то другие выражения. При виде Селены лицо его слегка смягчилось.

– Так-так-так, вот уж не думал, что этот день когда-нибудь наступит, – Селена Фоукс собственной персоной! – Его взгляд упал на Эффи с Анной, и на лице его вновь возникло подозрительное выражение. – А это кто такие?

– Я же тебе говорила, милый. Это дочери Мари.

Он еще несколько секунд не сводил с них хмурого взгляда.

– Тогда, думаю, лучше вам зайти внутрь. Только не через этот вход, он для публики; заходите