В холод - Нелл Уайт-Смит

и все. — Госпожа Карьямм разогнулась, стоя на коленях, и убрала ледоруб за пояс. — Подойдите ближе и посмотрите собственными глазами. Жаль, что этого не видит госпожа Кайра, но благодаря ее знаниям мы совершили открытие.

Я взглянул на результаты работы госпожи Карьямм. Она разбила лед, за годы наросший над железнодорожным рельсом. Ей повезло не на первой лунке, пробитой рядом с нашим убежищем, но в конце концов ей повезло.

Пока я шел, не отрывая взгляда от госпожи Карьямм и ее улыбки, почти любования своей находкой, краем глаза я осматривал место, ставшее нашим укрытием. Темные вертикальные стены, принятые мною вчера за скалы. Тогда я только намечтал им металлические клепки, на деле они оказались действительно балками, видимо когда-то державшими высокий, просторный купол вокзала, предназначенный для приемки локомотивов на паровых двигателях.

Такое никак не построить на Белой Тишине. Станцию воздвигли гораздо южнее, и оказалась она здесь в ходе терраформирования. Откололась от большой земли и вместе с частью суши, ставшей островом, продрейфовала сюда после… После чего именно?

Насколько древний вокзал мы обнаружили? Относится ли он ко Второму миру, когда технологии армирования бетона и возведения высоких арочных конструкций уже были восстановлены и мир вернулся к повсеместному использованию танк-паровозов? Или к куда более древней эпохе, до Первой Войны Теней, когда эти технологии только изобрели и применили в промышленности впервые на одной из самых передовых строек мира — стройке Хрустального Ока?

Ответ лежал прямо у колен госпожи Карьямм. Благодаря лекциям госпожи Кайры мы знали, как отличить технические вокзалы стройки Хрустального Ока от более поздних строений, выполненных из тех же материалов по тем же стандартным и отлично зарекомендовавшим себя типовым архитектурными проектам.

— Косой стык, — произнесла госпожа Карьямм тихо, благоговейно. — Здесь на рельсах использован косой стык, мастер Рейхар. Эта технология соединения рельсов использовалась только в последние столетия Первого мира, дальше от нее отказались.

— Да, — согласился я, почти забыв о собственном строгом приказе, отданном меньше минуты назад. Мы сделали огромное открытие, великое, но принадлежащее не нам и, если уж честно, украденное у женщины, рискнувшей ради него жизнью. — Хрустальное Око где-то рядом, и господин Тройвин находится на пути прямо к нему. Мы должны поспешить.

— Кстати сказать, — улыбнулась мне госпожа Карьямм, подняв на меня взгляд, — автора формулы «Путь в холод» звали мастер Тойван, он работал главным инженером Рода-из-под-Золотых Крон, и о его биографии мы знаем в основном из переписки с его лучшим другом, мастером сердца Золотых Крон. Его звали мастер Райхар.

— Вас забавляет созвучие имен?

— Скорее, дарит чувство надежды. Мастер Тойван оставил Род для того, чтобы закончить жизнь лунным инженером, которым он и был по образованию. Прямо как вы. А еще ваш Лисий Дол назван в честь простого парня из моего родного города, просто хотевшего оставаться собой. Мы не умрем.

Госпожа Карьямм помолчала неуловимую долю мгновения, выпивая наш триумф до конца, а затем поднялась с колен, стряхнула снег и указала мне направление:

— Мы примерно в сутках пути от базового лагеря, если идти напрямик. Но у меня есть план, как привлечь внимание Сестры Восхода, если она направится на поиски пропавшего дирижабля раньше, чем мы вернемся.

— Вы хотите отклониться от прямого курса и исключить возможность разминуться с поисковой экспедицией?

— Только с вашего разрешения, ведь это увеличит наш переход, мастер Рейхар.

Я отдал ей знак принятия.

— Я поддерживаю вас. Мы отстали от графика из-за непогоды, и к концу сегодняшнего дня Сестры Заката хватятся в базовом лагере. Мы должны будем дать им верное направление, а теперь — в путь, и немедленно.

— Да, мастер, — согласилась госпожа Карьямм и отвернулась, собравшись идти, но я положил ей руку на плечо, отдавая знак поддержки.

— В отношении вашего рассказа о мамонтах…

— Я приношу извинения, мастер, мне не следовало распускать язык. Скорее всего, вчера мы встретили трейрара черных искателей.

— Если вы верите в мамонтов, в какой-то степени всегда будете правы. Найти ответы на все вопросы мы сможем, только когда обнаружим точку Хрустального Ока, и даже тогда, я думаю, ответ на один вопрос породит сотню новых. И это самое прекрасное, что существует на черной и белой земле.

Она улыбнулась, отдав мне знак принятия, проверила курс по компасу и отправилась вперед. Мне оставалось только подняться на закорки Фонтану.

Глава 28

Дойсаанн

Четвертый день экспедиции

Северный склон горы Р-298

Ясно

Я проснулась от собственного крика, но поняла, что меня будили уже долго. Пурга закончилась, ночь прошла, и стало светлее, но я кожей чувствовала темноту. Она будто бы поселилась внутри мертвого тела гондолы, вгрызлась в ее металлические борта. Она залегла в камне, разделившем ее надвое, в госпоже Кайре, во мне. Эта тьма рождалась от холода, а холод шел от звуков с той стороны. Это они заставляли снег падать, воду — замерзать, ветер — задувать в щели. Это от них немели руки, лицо, трескались губы. А от холода рождалась тьма. Внутри каждой снежинки — тьма, и она выходит наружу, стоит только нарушить целостность любого кристалла льда.

Снова удар. Я знала, что вздрогнула от страха и чувства внутренней незащищенности, но, как мне показалось, тело не прореагировало на мой испуг. Ему стало слишком холодно, оно не могло.

— Мне нужен запас присадки, я должна выйти на обшивку, — сказала я, обращаясь к хозяйке Нейнарр, к звукам на той стороне. Но, только закончив фразу, поняла, как тихо звучал мой голос. Его никак не расслышать. Напрягая голос на пределе сил, я повторила: — Мне нужен запас присадки, я должна выйти на обшивку.

В ответ рука в плотной перчатке положила в щель под камнем одну капсулу. Я смотрела на нее, как в полусне, заставляя свой мозг шевелиться, думать, считать. Считать, сколько мне нужно капсул, чтобы выдержать путь через второй каменный шип по отвесной обледеневшей стене и спуститься с другой стороны, чтобы… чтобы…

Если я этого не сделаю, госпожа Кайра умрет.

Вот она лежит, посеревшая за эту ночь, полностью безвольная. Прикованная ликровым клапаном к трупу, в чьих железных венах ее беззащитное сердце вынуждено разгонять расслаивающуюся ликру и проталкивать ее в мертвые вены мертвого дирижабля. Налицо все признаки отравления. Я сама не чистила ликру с того момента, как подключила госпожу Кайру к мертвому телу, и тело давно зудело изнутри. Очень скоро это окончательно лишит меня сна, а затем еще сильнее замедлит мышление и вызовет сепсис.

Но нас спасут. Нас обязательно спасут,