В холод - Нелл Уайт-Смит

мне нужно подняться в воздух, раскинуть крылья, прочитать ветер, как раскрытую книгу, и проглотить его, как великое светлое лекарство, как единственную непогрешимую истину. Но я отрезан от неба. Моя Луна ушла. Моя Луна ушла. Мой дирижабль разбился.

Напрягая бесполезное в такую пургу зрение, я разглядываю однообразный пейзаж сквозь маленькие оконца и думаю, думаю о багровых волосах. Несложным усилием воли я помещаю их танец в интерьеры разрушенной временем и погодой, перемолотой дрейфом осколков суши железнодорожной станции, когда-то принимавшей великие поезда прошлого.

Мне хотелось бы представить, как ее пряди, освобожденные от шпилек и лент, летят в изящном кружении, обнимая кончиками остатки обугленных стен из тонкого наборного кирпича, но у меня не хватает сил. Мозг отказывается повиноваться, и память меня отвергает. В моем сознании волосы никак не могут освободиться от тугой прически. И когда я представляю, как эта женщина, как сильное тело ее, повинуясь грации, этой дикой, непокорной ни одному стилю или балетной школе грации, ожившему протесту, освобожденному через горькие и четкие движения, кружится и совершает один за другим высокие, изящные прыжки, ее волосы остаются забранными на затылке. Они не двигаются. Они замерли. Они мертвы. Мой Сотворитель, они мертвы. Мертвы.

Танцуй. Я закрываю глаза и позволяю в своей фантазии соединяться им двоим — погибшей девушке и погибшей станции, — создавая уникальный волшебный дуэт, который мне остается только благословить и в котором для меня никогда не найдется места.

Убаюкивая кровоточащую память, заставляя ее уменьшаться в размерах с каждым шагом Фонтана и постепенно исчезать в тумане за спиной, я возвращаюсь мыслями к нашим насущным трудностям и планам.

Существуют четко указанные правила, регламентирующие, когда нас должны хватиться в базовом лагере. Сестру Заката ожидали ближе к ночи. Как только в установленное время дирижабль не показался на горизонте, госпоже Трайнтринн следовало взвести специально предназначенный для этого хронометр, отсчитывающий часы до начала поисков. В расчет хронометра закладывались погодные условия и другие важные обстоятельства. Этот специальный механизм являлся не только овеществленным регламентом принятия управленческих решений, но и дневником базового лагеря.

В случае, если мы все не вернемся — а подобный исход рассматривался, — те, кто однажды придут в мертвый базовый лагерь, восстановят хронологию событий. Точную, насколько это возможно благодаря автоматическим дневникам. Я провел все те же необходимые расчеты в уме и был готов с большой долей уверенности предсказать, что именно увидит на циферблате госпожа Трайнтринн.

В целях минимизации рисков для всех участников экспедиции — и о безопасности поисковой группы не следовало забывать, — дирижабль отчалит от базового лагеря примерно через тридцать минут от текущего момента и сразу ляжет на курс Сестры Заката. Вероятны отступления, но первые две трети пути, пока погодные условия оптимальны, поисковый дирижабль будет придерживаться наиболее вероятного маршрута пропавшего судна.

Оценочно, мы еще находились в слепой зоне Сестры Восхода, но к середине дня, скорее всего, мы увидим ее. Примерно тогда же госпожа Трайнтринн должна будет принимать решение, как поступить: двигаться до целевого места размещения склада, чтобы убедиться в его отсутствии и начать поиски в квадратах карты, куда нас могло снести порывистым ветром, или сразу начать с этих последних, предполагая, что если мы не вернулись, то не вернулись из-за бури.

От ее решения будут зависеть жизни пострадавших в командирской гондоле, и мне не хотелось бы, чтобы госпожа Трайнтринн вовсе его принимала. Ради скорости нашего спасения и ради нее самой, ответственной за жизни экипажей обоих дирижаблей, я собирался избавить ее от необходимости выбора.

Глядя во множество маленьких смотровых оконец Фонтана, я постоянно держал в поле зрения госпожу Карьямм, внимательно выбирающую для нас дорогу впереди. Мы двигались с максимальной, доступной нам, скоростью, и карта, державшаяся перед моим внутренним взглядом, обещала нам успеть в намеченную точку встречи с небольшим запасом.

Госпожа Карьямм остановилась. Присмотревшись, я увидел, как она отдает знак приближения. Оставив Фонтана, я вышел под пронизывающий ветер и, прихрамывая, но уже вполне сносно управляясь с поврежденной ногой, приблизился к ней. Желая проследить за направлением ее взгляда, я поднялся на небольшой пригорок, следуя пути, проторенном ею в снегу.

Когда я поравнялся с госпожой Карьямм, то необходимость хоть в каких-то пояснениях с ее стороны исчезла. Перед нами лежала пропасть. Трещина шириной в шесть-семь метров, чья глубина скрывалась где-то во тьме. Мне невыносимо захотелось закрыть глаза и прислушаться к тому, что происходит на самом дне. Слышен ли там шум воды? Стонет ли металл оставленных тысячелетия назад домов, когда-то принимавших под своей крышей механоидов и цеха производств?

— Она простирается в обе стороны до самого горизонта, — обозначила госпожа Карьямм.

— В других обстоятельствах я бы поймал Луну, подняться выше и понять, с какой стороны обходить, но до следующего цикла она ушла безвозвратно.

— До того как вы примете решение, в какую сторону нам двигаться, мастер Рейхар, я должна сказать, что считаю необходимым прыгать, — сухо и четко сказала госпожа Карьямм.

Повернувшись к ней, я устремил взгляд туда, где за темными защитными очками и шлемом, наглухо закрывавшим лицо, находились глаза. И я знал, что эти глаза смотрят мне в душу. Спрашивают, чего я стою. Я, не умеющий мерить землю своими ногами, отказавшийся от их силы, от их упорства ради прихоти ветров, играючи нас предавших, поместивших нас в центр катастрофы.

Если мы ошибемся при выборе направления, то опоздаем на встречу с Сестрой Восхода, и тогда те, кто полагаются на нашу помощь, умрут. Если прыжок будет выполнен неудачно, умрем и мы. Простая и горькая арифметика риска, когда результат зависит от одной только удачи. Удачи. Это непознаваемая сила, непросчитываемая величина. Ее я ставить во главу угла наших планов не собирался.

— Расскажите о прыжке.

— Голем способен совершить прыжок вперед на расстояние до девяти метров. Оценочно это…

— Оценочно ему не дадут совершить прыжок заданной длины ветер и температура окружающего воздуха. То, о чем вы говорите, — тактические характеристики модели, полученные в тестировочных цехах при других погодных условиях. Мы не можем на них положиться.

— Да, совершенно корректно, мастер Рейхар, — ответила, не запнувшись, исследовательница. — Я оценила риск того, что прыжок не будет выполнен чисто, и считаю, что дуга прыжка в любом случае позволит голему задержаться на стене с помощью ледорубов и горизонтальных передних зубьев кошек.

— Даже если опустить общий крайний риск вашего предложения, вы не станете отрицать, госпожа Карьямм, что толщина и структура льда на той стороне нам не известны. Я знаком с этим приемом только в чистой теории, но и