Убежище Ксинори - Хамки

«А ведь в принципе всё логично…»

– Если правильно понимаю, то терминал просто телепортировал на другой этаж того, кто к нему сунулся, после чего несчастный благополучно впадал в панику и не мог воспользоваться устройством для обратного перемещения – просто не знал как. Или скакал между этажами, не в состоянии попасть на нужный. Ну а уж что и как было с этими потерпевшими дальше – не знаю. Может от голода помирали, раз вся еда через тебя выдаётся, может с ума от страха сходили, увидев андроида. После рассказанных тобой страшилок не мудрено, вы тут все нежненькие.

Максу очень захотелось поделиться своим открытием с Хамки. В конце концов он так активно рассказывал какой Макс и все земляне тупые, какие глупые и недоразвитые умари с зелирийцами, что местные чудеса деградации должны заставить его хорошенько повозмущаться. А такой цирк определённо стоило увидеть!

– Мы пришли! – объявила Грисая. Тотчас дверь, перед которой они стояли, открылась, являя небольшую полутёмную комнату, где среди ящиков сидели несколько… ксинори? И занимались чем-то странным. – Это наш Зал просвещения! – парень оглядел существ внутри комнаты – некоторые из них выглядели взрослыми, но в основном тут были подростки, если не сказать дети. – Здесь старшее поколение передаёт знание о нашем жизненном укладе молодым, а заодно учит их самовыражению через искусство.

Странно, но появление в дверях Верховной жрицы и совершенно иначе выглядящего Макса не вызвало у собравшихся никакой реакции – землянина они будто и вовсе не заметили, а на Грисаю взглянули лишь некоторые, и те вскользь.

Но уже через миг откуда-то из-за дверей к ним выбежал совсем ещё юный «волчонок» и протянул Грисае на ладонях нечто непонятное. Большего всего это было похоже на комок грязи, в который воткнули пару веточек.

– Здравствуй, жрица! – радостно воскликнул мальчишка. – Вот! Я сделал твоего Чика!

– У тебя здорово получилось, Зелек! – она потрепала его по волосам, и волчонок вернулся на своё место на одном из ящиков. Собственно, кроме ящиков с коричневой субстанцией, напоминающей глину, и вороха веток тут ничего не было.

Кивком головы Грисая показала Максу, что им пора уходить.

«С радостью!»

– Видишь, как усердно они трудятся? – укоризненно сказала она, когда дверь за ними закрылась. Очевидно, Максу предполагалось восхититься и рассыпаться в извинениях.

«Что ты несёшь, блаженная?!»

– Э… Трудятся?.. – уточнил он.

– Ну да, – она пошарила в складках своего платья и извлекла одного из своих зверьков.

– Это Чик, ты его уже видел. Согласись, у Зелека получилось достаточно похоже.

– Похоже? – воскликнул Макс. – То есть та кучка веточек и глины – это «похоже»?!

– А разве нет?

«Она дура или притворяется?!»

– Так, позволь внести ясность, – уточнил Макс. – Вот эта вся лепка из дерьма и палок – это и есть «просвещение»?!

– Макс, как ты можешь так говорить?! – Грисая явно очень возмутилась, но излишне эмоционального возгласа себе не позволила.

– Я называю вещи своими именами, – заметил Макс. – Что ещё, кроме этого, делают твои собратья? Чтение книг? Просмотр фильмов? Утренняя зарядка?!

– Эм… О чём ты? Книги? Фильмы? Что это?!

Происходящее всё больше напоминало какой-то нелепый розыгрыш. Спецназовца так и тянуло поинтересоваться, где же здесь скрытая камера, куда можно помахать и передать привет родным и близким.

– Макс, это просвещение через общение и познание себя! – попыталась объяснить Грисая. Очевидно, предки в самом деле пытались что-то оставить им, но до нынешнего времени дошли только эти странные формулировки, больше похожие на пустые лозунги.

– И всё же, что ещё делают твои подопечные? Ну, то есть если это – просвещение, то чем они заняты в остальное время? Какой-то работой?

– Что ты, Макс? – рассмеялась инопланетянка. – Моими молитвами Небесный город обеспечивает нас всем необходимым.

– Так чем вы обычно заняты? – повторил вопрос парень.

– Ну…

– Ясно. Ничем, – покачал головой Макс. – Я ничего не понимаю. Грисая, ты вроде молодая девушка, как ты можешь ничем не интересоваться? Почему ты принимаешь на веру всё, что тебе сказал отец? Почему боишься всего?! Сколько ж тебе лет, что у тебя такие взгляды на мир?!

– Мне двадцать. Но я не могу понять твоих слов. Мне было сказано, как надо делать, – почему я должна поступать иначе? Мне были даны запреты – к чему их нарушать? У нас всё есть, зачем искать большего?!

– Ты рассуждаешь как… – ему было трудно подобрать подходящие слова. – Я не знаю даже… А где же любопытство? Бунтарский дух молодости в конце концов! Или ты готова принять любую установку как данность?

Девушка смотрела на него удивлённо и растеряно.

– Не знаю… Я просто не хочу ничего менять. В раю хорошо, здесь всё есть. И я боюсь, что если я или кто-то из моих подопечных поступит плохо – нас изгонят из рая. И что мы будем делать тогда?

– И вы готовы просто слепо следовать заветам предков, начисто забыв про хоть какое-то любопытство и авантюризм, просто чтобы не лишиться того, что имеете? Но вы ведь даже не уверены, что вас накажут! Вы не проверяли!

– А как иначе, Макс! Отец говорил, что кара неизбежна! Он не мог ошибаться – так говорил ему его отец!

«Чёрт, они в самом деле продали себя вместе со всеми стремлениями, мечтами и свободами за тарелку овощей…»

– И за всё время никто не пошёл против правил?!

– Нет, насколько я знаю. Пойми, Макс, Город отвечает только Жрецу. Без него нельзя выжить в раю. Ослушаться – смерти подобно, это все понимают! Зачем нам куда-то лезть? Зачем нарушать запреты? Ты так и не ответил мне, какой смысл в этих действиях?

– Эм… Ну… – тут уже и он сам растерялся, так как хоть и хлипкая, но логика в её речи была. – Чёрт, Грисая, это просто естественно! Все дети бывают непослушны! Все пытаются расширить пределы дозволенного! Это свойство живых организмов! А вы сидите в клетке, в которой сами заперлись, и радуетесь этому!

– Ты говоришь странные вещи, Макс, – покачала головой девушка. – Я всё ещё не понимаю, какой смысл рисковать, когда у тебя всё есть?

– Хорошо, ладно, а как быть, если парень хочет произвести впечатление на девушку? Цветов не подарить, в окно по дереву не влезть, асфальт краской не изрисовать! Как быть-то?!

– Ну, можно подарить поделку…

«Обнять и плакать…»

– То есть ты правда не понимаешь меня, и тебе ничего не хочется?

Грисая пожала плечами.

– Я хочу тишины и покоя, Макс. Безопасности и уюта, которые и даровал нам рай. Зачем нам перемены? Они и так пришли в лице тебя и