Грецкий 2 - Александр Изотов

Платон Игнатьевич всё же не зря был воеводой, потому что обернулся мгновенно. Обернулся, чтобы увидеть, как лучник уже спускает тетиву, посылая стрелу в спину княжне.

Нет, реакции воеводе не хватило. Зато я успел пожелать всей душой, чтобы княжна споткнулась. Даша тут же запуталась в собственных ногах, взметнулись её растрёпанные чёрные волосы… и как раз через них свистнула стрела, чтобы воткнуться в плечо ошалевшему Платону Игнатьевичу.

— Ты-ы-ы… — кожа воеводы вспыхнула красными рунами.

Лучник застыл на мгновение, поняв, что он наделал, и потянулся рукой к шее.

— Это всё чёрная волш… вот тварь! — он выругался, не найдя амулета на шее, и тут же выхватил вторую стрелу из тула.

Не знаю, в кого он целил, но воевода через мгновение уже был перед княжной. Закрывая Дарью спиной, следующую стрелу он принял прямо в руку. В другой он сжимал свой громадный меч.

— Какого хрена⁈ — дружинники передо мной закрутили головами, не понимая, кто теперь враг.

— Зелёных бьют, — только и сказал я, но с места не дёрнулся.

Лучник всё же оказался умелым. Он успел вскочить в седло, дослав ещё стрелу, и даже хлестнул по глазам воеводы золотой руной — эльф оказался воздушным яродеем.

Платон Игнатьевич покрыл расстояние между ними в два прыжка, но эльф уже развернул лошадь и сразу же пустил в галоп. При этом, выкрутившись в пояснице чуть ли не на сто восемьдесят градусов, но продолжал стрелять. Всадил стрелу в одну лошадь, в другую, чтобы те испуганно рванули, преградив путь воеводе.

Лысый орк столкнулся со своим же конём, отчего тот отлетел кувырком на несколько метров. Воевода пробежал ещё с десяток шагов и, остановившись, вогнал меч в землю. Причём тот вошел едва ли не по самую рукоять.

— Эльфская срань!!! — только и рыкнул он, понимая, что за эльфом ему не угнаться.

Потом воевода, развернувшись, добежал до своего коня. Тот жалобно ржал, не в силах встать — ему и стрела в круп влетела, и столкновение с яродеем третьего круга явно не прошло без последствий.

— Убью, — только и рычал Платон Игнатьевич, снова вскочив. Теперь он смотрел на меня.

— Дядя, нет! Дядя! — княжна повисла на его руке, когда воевода двинулся ко мне.

Сам размером с быка, да ещё взгляд такой, что разъярённые черти к нему наверняка на консультацию ходят. Одна стрела у него так и торчала в плече, а вот других видно не было.

Я хоть и казался щупленьким в сравнении с ним, но не шелохнулся. Дружинники посторонились, явно перестав понимать, что происходит.

Платон Игнатьевич, даже не обратив внимания на меч в моей руке, сгрёб меня за ворот и притянул к лицу:

— Грецкий!!! Какого хрена тут происходит⁈

— Дядя!

Орки растерянно смотрели, что на одной руке воеводы висит Дарья, в другой я, причём с обнажённым мечом. Клинок воеводы так и остался торчать в дороге. Ну и кто мешает сейчас коварному Грецкому убить Платона Игнатьевича или ту же княжну?

«Здравый смысл мешает», — сказал я самому себе, зажмурившись от грохнувшей в лицо ярости. Мои носки едва доставали до земли.

— Ты!!! И семейка твоя!!! — орал Платон Игнатьевич, продолжая трясти меня, — Одни беды!!! Как с Качканара уехал, так всё вразнос пошло! Я тебе что сказал делать⁈

Тут уже меня злость взяла. Я выронил меч и сам схватил воеводу за грудки. Поднять его было невозможно, да и он продолжал меня держать над землёй. Ну да и ладно…

— Ты, бычара лысый!!! — заорал я, — Ты куда меня определил⁈ Брёвна таскать, да⁈ Старым пердунам на забаву⁈

— Ты кого лысым назвал⁈ Задохлик салатовый!

— Тебя, чурка дубовая! Может, мозгов прибавится!!! — я тоже попытался встряхнуть его, но лишь сам замотался.

— Я воевода твой!!!

— Так и будь воеводой, остолоп дубоголовый!

— Ты мне не указывай, кретин! Кто тётку свою заказал⁈

— Какую тётку⁈ На что я тебе закажу её, ты мне жалованье платишь!!!

— Много плачу!

— Да!!!

Видимо, это долго во мне копилось, потому что у меня вдруг и вправду нашлось, что сказать воеводе. Тот даже слегка опешил, выслушивая от меня всё, что я думаю о подготовке в его дружине, и о его просьбе княжну охранять. Точнее, об отсутствии подготовки, и о том, что охранять — это значит сделать телохранителем.

Да не важно! Я орал на воеводу, почувствовав вдохновение, тот ревел на меня разъярённым медведем, и вскоре я даже потерял нить нашей возвышенной беседы. Впрочем, всё равно разговор был полон глубокого смысла.

Даже Дарья, смутившись, уже отпустила руку воеводы и отошла к дружинникам. Те постояли, постояли, потом пошли смотреть лошадей.

— Ваша милость, вы бы оделись, — один из орков сбегал за давно упавшим меховым плащом.

Даша лишь благодарно кивнула, сквозь высыхающие слёзы глядя на нас. Всем тут уже было ясно, что никто никого убивать не собирается, хотя очень и хочется.

Она сжимала в руках амулет, растерянно пытаясь вспомнить, как он у неё оказался. Но знала, что выбрасывать его нельзя, пока Грецкий с Платоном Игнатьевичем вдоволь не наговорятся и не наобнимаются.

Потом, опомнившись, девушка побежала дружинникам помогать с лошадьми. Две были ранены, и следовало подумать, как им теперь помочь добраться до Качканара. Там-то лошадей целитель выходит, но путь до него неблизкий.

В нашей с воеводой ругани возникла заминка, и мы замерли друг напротив друга, тяжело дыша в жуткой тишине. Ух, как это было здорово… Наговорил я ему на семь виселиц, это точно.

— Какие горячие мужчины, аж воздух искрит, — донёсся томный голос Велены у меня из-под ног, где лежал мой меч, — Как же я рада, что вы оба были моими.

От такого признания у меня вытянулась физиономия, весь боевой запал сразу же пропал, и я отпустил ворот воеводы. Этот старый проказник, так вот он чем занимался на Конжаке, когда к ведьме ходил⁈

— Ну, Грецкий… — тяжело выдавил Платон, потом тоже отпустил меня и вдруг похлопал по плечу, — Если ты сейчас же не объяснишь мне, что происходит, я точно убью тебя.

— Это какой уже раз? — на всякий случай спросил я.

Глава 16

Путь

Наш поход в Качканар продолжался, и, по словам Платона Игнатьевича, пешком путь мог занять ещё восемь-десять часов. Хромающие лошади шли медленно и везли только лёгкую поклажу — им и так придётся нелегко, пока мы доберёмся до целителя. К ночи должны были добраться.