Грецкий 2 - Александр Изотов

Гадство! Вот зуб даю, этому Эльфеярову, которого я пришил в лесу, не под силу было одному всё это затеять. Тупой граф был лишь пешкой, и, скорее всего, своей тупостью смешал карты самим чистокровным и дал мне немного форы. Поэтому Веригин и сбежал.

Если главная цель чистокровных — княжна, то грызня между мной и тёткой лишь мелкая деталь в общей картине. Может, привлекают внимание императора к далёкому Уралу? Или, наоборот, отвлекают?

В интригах я не был силён, но точно знал одно — с тёткой мне так и так надо будет встретиться.

— Правильно думаешь, Борис, — сказала Велена , — Я вбила Эльфеярову в голову, что ему нужна сила твоей матери. Это заставило его сделать глупость.

— Кстати, а что сама Жлобина? — спросил я у воеводы.

— Что она что? — не понял воевода.

— Она сама-то верит, что это я хотел её убить? — не сдержавшись, я рассмеялся, — Взял в долг у половины Качканара, чтобы купить убийц.

— Смешно тебе, а дело нешуточное… Верит она или не верит, без разницы. Барон Демиденко тебя никогда особо не любил, но терпел. Тётка тебя когда-то навязала, а теперь ещё и гномы.

Велена снова хихикнула:

— Власть имущие очень не любят, когда кто-то не в их власти.

— Тут такой шанс, Грецкий, — продолжил воевода, — Герцогиня сейчас не в самой сильной позиции, и барон это чует. Поэтому он и по алмазам себе неплохой процент выбьет, и тебя, словно муху, прибьёт.

Я стиснул зубы от злости. Да, Демиденко вполне мог предложить герцогине Жлобиной повесить всех собак на меня. Надо будет, привяжут и резню в Твери — отверженный бастард отомстил отцу, и напоследок хотел убить и тётку. Всё усугубляла чёрная волшба. За неё грозила смертная казнь, а значит, кто-то должен остаться виноватым.

Согласится ли герцогиня? Это ведь очень подло, а для орка честь — не пустой звук. Хотя барон Демиденко тоже орк.

— Значит, мне надо с ней встретиться, — со вздохом сказал я.

— Она гостит у барона. Тебя к имению и на пушечный выстрел… а хотя нет… Подпустят, чтобы этим же выстрелом тебе голову-то и снести.

— Дядя! Ну как так можно?

Воевода только отмахнулся, а потом, прищурившись, сказал:

— А теперь твоя очередь говорить, Грецкий! Слышал я о твоих подвигах в Качканаре, барон из-за этого и бесится. Народ-то поговаривает, что герой ты, и отроки за тебя тоже горой стоят.

Я улыбнулся. Ух, не всё так мрачно в этом подлом мире.

— Не лыбься мне тут! Говори, что за хрень там… да вообще, что за хрень произошла⁈

Так уж получилось, что в этом подлом и жестоком мире союзники мне очень нужны, и я решил быть с Платоном Игнатьевичем более откровенным. Поэтому, опуская некоторые подробности, поделился своей историей.

— То есть… Да срань эльфячья! Как это ведьмы Велены теперь нет?

— Ну-у-у, скажем так, моя мать наложила заклятье, которое ведьма не разглядела. Вот и получилось то, что получилось. Но ведьма успела, так сказать, передать мне некоторые знания… Побочный эффект.

— Ну надо же, как выкрутился, — послышался голос хихикающей ведьмы.

— Это… — Платон Игнатьевич горько хмыкнул и повёл головой, — Жаль её.

— Дядя, это же ведьма!

— Вот же дрянь! — огрызнулась Велена на княжну.

— Много ты понимаешь, Дашенька. Пряталась она на своём Конжаке, да никого не трогала, это к ней все пёрлись. А чистокровные за ней охотились, как и за тобой, княжна… Жаль Велену, прекрасная женщина, — буркнул воевода и густо покраснел, — Древа ей Небесного.

— Ах ты ж мой душка! — проворковала ведьма, — Знаешь, Борис, нам надо будет с тобой что-нибудь придумать, чтобы я могла воеводу особенно отблагодарить…

— Не надо! — тут же отрезал я.

— Что не надо? — хмуро переспросил Платон Игнатьевич, потом тряхнул рукой, — Не надо было ведьме княжну похищать, это да…

— Ой, тоже мне умник нашёлся! — огрызнулась Велена, — Да если б не я, в эту же ночь этот дурак Эльфеяров её бы прибил.

Я озвучил слова ведьмы:

— Княжна, она вырвала вас из лап чистокровных. Ну, я увидел это в последних её мыслях…

Дарья промолчала, а я взял из её рук медальон, передал воеводе, и вкратце поведал о принципе его работы. Да и вообще о чёрной волшбе. Моя полуправда сработала, и теперь я мог легально блеснуть знаниями.

— То есть, вот этой штукой они и колдовали? — воевода крутил в руках золотой медальон, в котором, по сути, была заключена его жизнь, — И он мог бы меня убить, если бы захотел?

Велена, чья мордашка улыбалась из сферы на кончике рукояти, сказала, что навряд ли чёрная волшба убила бы этого громадного, лысого, но очень симпатичного орка. Скорее, наградила бы хворью на некоторое время.

— Тебя бы эта штука не убила, но здоровье бы попортила. Ты не боишься чёрной волшбы… эээ… — сказал я, слушая доводы Велены, — Ты скорее злишься на волшбу, ненавидишь её. Это тоже тёмное чувство, но не такое губительное, как страх.

Дарья теперь с интересом смотрела то на медальон, то на меня.

— Спасибо тебе, моя милость, что ты догадалась, — вдруг сказал Платон Игнатьевич, обращаясь к княжне, и чуть поклонился ей, — А то так и остался бы марионеткой.

Даша смутилась и покраснела. Усмехнувшись, я снял с шеи медальон с кровью Ростовской и передал воеводе.

— Княжна не совсем сама это сделала, — со вздохом сказал я, — Это было моё веление.

Она ахнула, а Платон Игнатьевич прищурился и недобро заурчал.

— Грецкий, если бы ты знал, по какой кромке ты ходишь… Знаешь, что сделает барон, если б услышал такое? Откуда ты всё это знаешь? Откуда это⁈ — он потряс медальонами, — И почему не желаешь говорить, что в сумке?

Воевода хлопнул по привязанному к Храпуну баулу.

— Потому что не знаю, кому верить, — признался я, — Медальон, кстати, я отнял у графа Эльфеярова.

Мне пришлось рассказать об Эльфеярове и его небольшой банде, с которыми я расправился возле заимки ведьмы. И о Веригине, который сбежал, чтобы предупредить чистокровных о княжне.

— А ведь мне ведьма тоже говорила, что она нужна чистокровным, — вздохнул воевода.

Я оглянулся на Дарью. Та, надув губы, теперь смотрела на меня обиженно — мол, подлец, обманул меня, да ещё и волшбой командовал. Но девичьи обиды как ветер, на каждую внимание обращать замучаешься, поэтому я отвернулся.

— Это ты мне скажи, Платон Игнатьевич, долго ты будешь Дарью в тёплой ванне держать? Я о Круге Силы, и