Грецкий 2 - Александр Изотов

* * *

И всё же визит гнома оказался очень приятным. Он действительно притащил мне поесть, и с лёгкостью помог растопить печь в доме. Так я стал свидетелем ещё одной полезной функции иолита.

— Верхоёвина, это ж инструмент. Ты б ещё огниву так удивлялся, — проворчал тот, подкладывая синий камушек в топку и накрывая его дровами, — Ы-гы!

Сначала ничего не происходило, но потом сырые дрова зачадили густым вонючим дымом. А спустя пару минут вдруг вспыхнули неуверенным огнём — дрова не желали всё просыхать. Ещё через пять минут в топке полыхало вполне жаркое пламя, которое с чавканьем пожирало новые поленца, не обращая внимания на их влажность.

— «Зажигать» это означает, — сказал Копаня, — Запомни. Есть ещё «ю-лыт», и тогда камень будет «греть», понял? Тебе в Сибири зимой точно пригодится.

— «Ы-гы» и «ю-лыт», — кивнул я, — «Жечь» и «греть».

— Смотри не перепутай! А то согреешься так, что косточки обугленные от тебя останутся. Иолит не игрушка.

Я важно кивнул, наконец-то грея озябшие руки у печи. Эта землянка теперь обещала стать вполне уютным домом, особенно учитывая, что на столе появилась еда. Копаня даже принёс какую-то настойку, обещая, что ярь-травы в ней согревают лучше всякой печки. Правда, я помнил, что у гномов с кухней очень плохо, и особых надежд на божественный вкус не питал.

— Погоди, — сказал я, глядя на пылающие дрова, — А достать-то его как?

Копаня, который уже сидел за столом, расплылся в ехидной улыбке.

— Ку-лун, — он пригладил бороду, — Значит, «в руку».

Я уже знал это его выражение лица, поэтому покосился на огонь. Жадно облизывающий дрова и пышущий жаром из печи так, что мне пришлось отодвинуться. Потом мой взгляд упал мне на ладонь.

— Думаю, я потом кочергой его оттуда вытяну, — небрежно сказал я, усаживаясь за стол, — Как прогорят дрова.

— Умный ты больно стал. Раньше больше тупил, — Копаня обиженно надул губы. Я его лишил весёлого зрелища, как раскалённый камушек летит мне в руку, поэтому он отломил ломоть хлеба и стал жевать его с кислой рожей.

— Так у него теперь мозгов на двоих, — не преминула вставить Велена, с завистью наблюдающая из зеркала, как мы едим.

Копаня поморщился, что-то пробурчав про «мужиков, на которых бабы ездят», а потом с серьёзным видом повернулся ко мне:

— Ну давай, Грецкий, о делах тебе расскажу. А то, пока тебя не было, у тебя этих дел ещё больше появилось.

— У меня?

— Ну не у меня же. С тёткой неужели не хочешь замириться? Так гномы помогут… Гномы всегда друзьям помогают.

Я смерил его взглядом. Помощь гномов никогда не бывает безвозмездной.

— Воевода сказал мне о вашем плане. Искать имение с умирающими крестьянами, чтобы вычислить чистокровных, идея, конечно, хорошая. Но тогда чистокровные, получается, вас перехитрили… — Копаня хихикнул, — Я покажу тебе шахту, где пропадают и умирают рабочие.

— Хм-м, — моё лицо вытянулось, — Даже так?

— Кстати, первородная, там и твоя ученица в плену, если ты не знала.

— Леля⁈ — Велена ахнула.

— Да разве ж я знаю, как её зовут?

Глава 18

Весточка

Промозглый осенний вечер, жарко растопленная печь в избе, и скромно накрытый стол в такой душевной компании… Тем более, если учесть, что каждый гном, по сути, это боевая машина, которую обходит стороной даже дружина. Что может подарить ещё большее чувство безопасности?

Поэтому в этот вечер, после стольких приключений, я вполне позволил себе расслабиться. Предчувствие, что приятное время скоро закончится, заставляло ловить каждый момент.

Оказалось, шахта, о которой говорил Копаня, одна из тех, что принадлежали купцу Грустному. Тому самому жирдяю, которого убили на рыночной площади, когда я в первый раз столкнулся с чёрной волшбой. Точнее, с мутантом, порождённым ею.

— Откуда ты знаешь, что там моя Леля? — с волнением спросила Велена.

Я заметил, как дрогнул у неё голос. До этого она ещё ни за кого так не волновалась, и беловласая тёмная эльфийка в зеркале вдруг впервые показалась мне человечной.

— Эльфийка, чёрные волосы… ёжик такой на голове, — Копаня провёл по своей макушке ладонью, а потом небрежно отмахнулся, — Худая, как щепка! Я тебе, как гном, скажу, мне такие плоскогрудые прям не очень… Мне надо, чтоб ух! И чтоб прям тутова вот таково… — Тяженич будто перехватил два арбуза перед собой и пожамкал, — Вот твоя эта, Грецкий, как её, из Качканара-то… Анна Павловна, травница которая. Вот там да, эльфийка! Эта прям вся сокровище, и здесь, и здесь! Уж шахту бы я…

— Копаня, — поморщился я, — Ты озабоченный гном.

— Это не может быть Леля…

— Она сказала, что ученица твоя. Почуяла нашего лазутчика мелкого, открыла глаза, и сказала… Эх, жалко нашу мышку, — Копаня вздохнул, — Но девчонка твоя молодец. Тонкая, как рукоятка, а крепости в ней на троих. Ломают её чистокровные чёрной волшбой, но держится. Я так понял, тебя они ищут, а с неё спрашивают…

— Убью, — прошипела Велена, — Всех, кто тронул её хоть пальцем, сотру в адскую пыль!

Зеркало с ней чуть не подскочило на столе. Взъерошенная от гнева ведьма бросила на меня блеснувший взгляд и, медленно выдохнув, снова приняла вполне умиротворённый вид. Выдавали её только глаза, в которых плескалась ярость.

— Ну, за встречу, Грецкий!

— Почему же вы, гномы, ничего не делаете? — поинтересовался я, чокаясь кружками.

— Чего? — Копаня аж ошалел, — Э-э-э…

— Довольно глупый вопрос, — усмехнулась Велена, — Если хоть чуть-чуть знаешь гномов.

— Вот-вот, потёртая ты кирка, первородная дело говорит. А что нам, гномам, за это будет? Какое нам, гномам, до этого дело? — Копаня развёл руками, — Вот только, верхоёвина, не надо этих ваших… как их там… исповедей?

— Проповедей, я так полагаю.

— Вот именно. Что вы, верхоёвины, тут у себя творите, нам всем глубоко редкоземельно. Как учил Достигший, у каждого свой путь к Недрам. Ты идёшь через песчаник, сосед через гранит, а кто-то свободно падает в карстовую дыру…

— А говорил, без проповедей.

— Ну дык! А вообще, раз уж ты так любишь в шлаке поковыряться… У гномов договор с императором какой? Мы не лезем, он не лезет. И пока договор этот существует, дружба водится между уральскими гномами и российским народом. Так?

— Ну, так.

— Шахта чья⁈ — гном со стуком поставил кружку, — Не наша, а ваша! Барона, купца, да хоть чёрта лысого, если он подданный империи. И какие вы там дела мутите, нас уже не касается.

— Но сейчас ты просишь меня…

— Так не приказываю ж, ага? — Копаня покачал головой