Грецкий 2 - Александр Изотов

Я лишь засмеялся, плеснув себе и ему в кружку ещё. Что же насчёт угощения, то оказалось вполне сносно, но одно я усвоил себе точно — в металлах и породах гномы и вправду разбираются лучше, чем в кухне. Но на голодный желудок и жмых халва.

— Ты сам подумай, Грецкий. Мы разве вмешиваемся? Нет! А если быть точнее, вмешиваешься ты. Гномы-то тут причём? Мы так, в сторонке, ищем ярь в щебёнке.

— Я смотрю, вы политику осваиваете, да? Прокси-силы, всё такое.

— Чего, кизил?

— Прокси-силы… А-а-а, проехали! — я отмахнулся.

— Про какие ксясилы говоришь, я не разумею. Ты нас тоже пойми — мы вот на вас смотрим и не понимаем. Уральские гномы все едины, все до единого едины! А вы?

Я пожал плечами и промолчал. Ответ был очевиден.

— Дык разве могут гномы с Южного Урала воевать с Северными? Немыслимо! — Копаня помахал куском хлеба, — А вот смотрим на вас, и диву даёмся. Сколько лет прошло, пока мы наконец дотумкали — а ведь не все верхоёвины верны вашему императору. Особенно эльфы, те вообще такие скользкие… Ух, вот не знаю почему, но эльфов как-то не перевариваю.

— А эльфиек?

— Эльфийки — другое дело, — Копаня расплылся в улыбке, потом очухался, — Тьфу ты! Про кого мы, про эльфов?

— Мне они тоже не особо в последнее время нравятся, — усмехнулся я.

— А император ваш — эльф. Ну и как тут разобраться, а? Договор с вашим императором есть, но не все подданные вашего императора его соблюдают. Не по-гномьи это. Но договор-то есть!

— Ну-у-у… Сообщить императору?

Копаня громко рассмеялся, аж полетел на стол прожёванный хлеб. Велена, которая с интересом слушала наш разговор, тоже захихикала, приговаривая что-то вроде «глупенький орф».

Я вздохнул. Так-то я всё очень даже прекрасно понимал.

— Я ж говорю… Сколько лет прошло, пока мы не дотумкали. Император ваш кому поручение даст? — отряхивая крошки, спросил Копаня, — Барону Демиденко… А барон кого попросит? Может, графа Эльфеярова, которого ты прибил? Не он ли был тут у вас поручителем столичным?

— Да всё-всё, можешь не продолжать, — я со вздохом отмахнулся, решив не спрашивать, откуда Копаня всё знает про мои приключения. Скорее всего, воевода ему уже всё рассказал.

— Ваша империя велика. Мы же чувствуем это, к земле привязаны. И народу у вас много, да все такие разношёрстные, разноцветные, разноухие. А наш Урал что? — Копаня протянул пальцем от угла избы к углу, — Фьюить! И всё! Гномов тоже не так уж и много. Поэтому вот Подгор Гномьяныч решил…

— Кто?

— Золотая балка, Грецкий. Ну или гномий царь, если по-вашему. Так что, прошу поуважительнее.

— А как вы его…

— Его простёртое подземство, пятнадцатая золотая балка, Подгор Гномьяныч.

— Понял. А это, фамилия там, ну или как у вас?

— Фамилию его даже император не знает, и впредь такого не спрашивай. Гномы чай не верхоёвины, тайное имя всем трезвонить.

— А, ну это да.

— Вот тут гном прав. Нет у вас, грязнородных, понятия именной чести. Лишь самые прозорливые догадываются, как важно врагу не знать тайного имени, — подтвердила Велена.

— Ну и вот. Гномьяныч наш решил, что раз договор есть, так ему и быть. И гномы будут соблюдать… кхм… с теми, кто его соблюдает. Император ваш не всеведущ, врагов среди его челяди много. Я вот тебе про шахту рассказал, но главное-то что?

— Что?

— То, что мы, гномы, никакого навара с этого не поимеем. Но императору поможем, а с него даже долга просить не будем. Потому что помогаем не ему, а нашему договору. Умно, верхоёвина?

Я улыбнулся и кивнул. Так-то я давно уже всё понял, и сам мог бы рассказать о политике, но чуть захмелевший Копаня чесал языком с таким увлечённым видом, что перечить ему было себе дороже.

— И что же ты хочешь, чтобы я там сделал, в этой шахте?

— А это твоя тётка пусть думает, она баба смекалистая, — отмахнулся гном.

— Так она тебя послала⁈

— Я тебе пошлю, кирка ты тупая! Я — гном! Меня никто не посылает, я сам прихожу… ну или Подгор Гномьяныч если попросит. А тётка твоя, Жлобина которая, нормальная, в деле горном соображает, всегда договоры соблюдает. Жаль, чистокровные до её муженька добрались… Как у вас говорят? Древа ему Небесного?

— Стой-постой! — я словно очнулся, — Так она приедет сюда, герцогиня, или нет?

Гном замотал головой.

— Тётка твоя не дура, она сюда не приедет. А воевода твой простой, как рукоять без лезвия… Ты кому хитрость-то свою поручил, Грецкий? Платону Игнатьевичу, главному сотнику баронову? Воину до мозга костей, у которого вся интрига — это поругана честь княжеская или нет? Пора доставать клинок или кулаком в рожу бить?

— Ну да, Платон Игнатьевич на расправу скор, но справедлив.

— Таких справедливых тихонько ночью в отвале закапывают. Дожили — я, гном, объясняю эльфийскому полукровке, как интриги плести…

— Вообще-то я наполовину орк.

— Ну да, это всё объясняет, — Копаня Тяженич снова плеснул по кружкам, потом взял вяленый заветренный кусок мяса и махнул им, — И чего это я?

Что касается меня, то я в свою очередь был готов убить гнома. Полчаса ходить вокруг да около, чтобы только потом сказать главное. Его, оказывается, прислала тётка.

Ну ладно, не прислала, но его визит ко мне с ней точно согласован. Гадство! Чтоб этих гномов… уральских…

— Так Елена Павловна, моя дражайшая тётушка, хотела что-то передать?

Копаня расплылся в улыбке.

— Ну так я и пытаюсь тебе рассказать, а ты мне всё слова вставить не даёшь, верхоёвина.

Признаться, никогда я так не хотел убить гнома, как сейчас. Именно убить, именно сейчас, и именно этого долбанного гнома.

Но я медленно выдохнул, мысленно успокаивая себя. Борис, он тебя поломает, как ржавую кочергу. А там, в шахте, тебя ждут прихлебатели и сообщники тех, кто во всём виноват. И если оставить это чувство злости для них, то… э-э-э… всё будет хорошо.

— Ты маску-то протри, Грецкий, да читай это письмо, — и мне в руку лёг белый конверт.

Я раскрыл бумагу, исписанную таким ровным и аккуратным почерком, что меня даже взяла зависть. Велена, которая тянулась к верхнему краю зеркала, чтобы разглядеть содержимое, одобрительно кивнула:

— Да, так может писать только по-настоящему умная женщина…

Я, испытывая непонятное чувство гордости за родственницу, начал читать.

«Здравствуй, племянник. Пишет тебе твоя тётя, Жлобина Елена Павловна. Та ситуация, в которой мы с тобой оказались, навряд ли сможет быть подробно изложена на бумаге, но я