Грецкий 2 - Александр Изотов

— Зимой идти? — удивился я.

— Воевать зимой на болотах ещё хуже, топь под снегом не видно.

Тут воевода стал рисовать палочкой в грязи. Он нарисовал кружок, сказал: «это Васюганские болота огров» — потом начертил две реки, словно огибающие их. Ткнул палкой вниз: «Река Иртыш, тут Омск». Ткнул в верхнюю речку: «Река Обь, крепость Томск».

— Огры на Омск прут, набегами. Причём зимой чаще — знают, сволочи, что вслед за ними не пойдём! — воевода стиснул кулак и палочка треснула, — Сотни воинов мы просто в трясине теряли… Васюганы это вообще ад. Там Омуты даже не всплёскивают, а всё время ярью изливаются, будто гноятся. Всплеснувших зверей уйма, даже комары ярью обожрались!

— Огромные?

— А кто знает? Слышать их слышали. А кто видел, тот уже не расскажет.

— Получается, огры-то не самая большая опасность?

— Живность васюганская у себя на болотах живёт и в крепость не лезет. Но огры лезут, и в болотах, мерзавцы, прячутся!

— А Томск что? — я показал на вторую точку.

— Там топи такие, что даже огры не проходят, только редкие отряды.

— Погоди… — я аж крякнул от догадки, — То есть, император хочет, чтобы…

— Да, чтобы от Оби прошли по васюганским болотам в тыл к ограм. Потому и Видящих набирают в первую очередь, ведь говорят, волшебные топи вы неплохо чуете, — тут воевода усмехнулся, — Император торопится до следующего лета, чтобы бой дать. На Иртыше уже ждёт дружина, а мы с Оби зайдём.

— Звучит как самоубийство.

— Ты не думай, что самый умный, дурень. Давно уже огры проблема, и её всё равно надо будет решать. В дальних крепостях кучу народу держать, как их прокормить-то? Да и не твоя это проблема, если уж начистоту.

Я прищурился. Платон Игнатьевич явно темнил.

— Это он о том, что ты будешь в Томской крепости с княжной сидеть. Я сказала ему, что Круг Силы оборвётся как раз там, — тут же сказала Велена, — Какой он душка, этот Платон Игнатьевич. Такой мужественный… и такой наивный.

— Тебе не придётся идти в бой, — сказал воевода, — Ты будешь охранять Дарью Никитичну, — и замолчал.

Сдержав усмешку, я потёр подбородок. Интересно, мне надо говорить Платону Игнатьевичу, что у гномов на этот счёт другое мнение? Помнится, поручение Копани Тяженича намекало, что мне придётся не просто воевать с ограми, а лезть в самое их гнездо в поисках заветной тайной руны.

Я тоже промолчал в ответ… После паузы воевода продолжил:

— Но это всё будет потом, когда у нас получится тебя обелить. Поэтому хочу поскорее тебе встречу с тёткой устроить. Герцогиня Жлобина опытная интриганка, она что-то придумает, это я точно знаю.

— Значит, с ней надо держать ухо востро?

— Однозначно. Но вы не седьмая вода на киселе, да и Грецких немного осталось, и вам придётся верить друг другу, — Платон Игнатьевич кашлянул, не привык он столько говорить, — Учитывай это, Грецкий. Если ей не верить, то кому тебе верить?

— В чём-то он прав, — сказала Велена.

— Да уж, — буркнул я, — Осталось только убедить Жлобину, что я не пытался её убить. А то, как только ты расскажешь ей обо мне, так она пришлёт сюда убийц.

— А это твоя головная боль! — хохотнул воевода и хлопнул меня по плечу так, что заныли кости, — Один не останешься. Кого тебе прислать?

— Захара, слугу моего, — я с тоской осмотрел жилище, где ушлый старый орк мигом бы навёл порядок, — А ещё Дениса с Лукьяном. Им верю.

— Это Вологда которые?

Я лишь кивнул, но воевода уже не смотрел. Встав, он двинулся к воротам, но вдруг обернулся.

— И это, Грецкий. Если узнаю, что у тебя с княжной что-то… — буквально просвистел он шёпотом, — … я с тебя твою салатовую шкуру мигом сниму!

В ответ я поморщился: слышал, мол.

Дарья, укутанная в непромокаемый плащ, как раз проехала на Храпуне к нам. Воевода отошёл к воинам, и мы с княжной остались наедине.

— Борис, — вздохнула она, пряча взгляд, — Надеюсь, мы ещё увидимся?

— Ещё успеем надоесть друг другу, — хмыкнул я, — Нам с тобой далеко ехать.

Дарья расплылась в улыбке, но больше ничего не сказала и поехала прочь. Вскоре они скрылись в подлеске, который окружал охотничью делянку. А я остался сидеть под моросящим дождём и размышлять о врагах.

Точнее, о тех, кого мне следовало опасаться…

Этот Волчин, скорее всего, шишка важная и гораздо главнее убитого графа Эльфеярова. Так что, скорее всего, дела перейдут Веригину… В ночной резне возле убежища ведьмы он единственный догадался, что надо делать ноги.

Веригин поймёт, что я жив. И сообразит, что если воевода не привёл меня в Качканар в кандалах, то значит, наоборот помог мне. И если у Веригина мозги на месте, а они у него на месте, то очень скоро его эльфы найдут, где я схоронился. А значит, очень скоро меня попытаются убить.

— Чего тут думать-то? — проворчал я, — Тренироваться надо.

— А вот это правильно, орф.

* * *

Я колол дрова топором. Только не с выбросом яри, нет, а просто сильным и быстрым ударом. Как пояснила ведьма, если рука сама по себе набита, то источнику яри будет меньше работы, и сил у меня будет оставаться больше. Но это всё в теории.

Сама система всех этих кругов так и осталась мне непонятна. Велена пыталась объяснить мне, что градация примерная, и что очень многое зависит от мастерства и потаённой силы яродея. И что я пытаюсь облечь всё в какие-то слишком примитивные границы.

Вот я, например, Видящий, пусть и особенный. Научи меня владеть зачарованным клинком в совершенстве, и волшба многих противников будет бесполезна против меня.

На вопрос, смог бы мой удар с выбросом яри сделать что-то против Платона Игнатьевича, когда тот вспыхивает рунами, Велена пожала плечами. И добавила, что вряд ли…

Вспышка красных рун означает, что яродей-орк использует волшбу. У воеводы это каменная кожа и огромная сила. Орки могут подолгу удерживать ярь в покрове, превращая кожу в прочную броню, и воеводе не надо подгадывать момент, чтобы защититься от моего удара.

Возможно, если он не подставит меч, я оставлю ему неприятный порез. В лучшем случае достану до кости… Но потом мне надо будет думать уже о том, чтобы выжить самому.

И всё же, если тренировать удар, то он будет становиться мощнее. Источник ведь даже у Жалованных тоже развивается, хоть и не так бодро, как у Рождённых яродеев. Но объём источника можно повышать ярь-алмазами, по примеру того,