Тёмный Восход - Азат Туктаров

У меня ноги подкосились, давненько со мной такого не приключалось.

«Я," — говорит этот тип, — "действую в интересах известного вам, и не только вам, лица.

Он имеет, увы, много обременений: налоги, счета, недвижимость, долги… Вся эта мелкая и пошлая суета мешает ему чувствовать гармонию мира.

Хлопоты создают помехи, которые для души моего доверителя лишние. Они — всё равно что царапанье по стеклу».

Так и выразился! И продолжил:

«Эти помехи не дают покоя ни моему доверителю, ни мне, обязанному исполнить свой долг. Из-за них он не может ни спать, ни созерцать, ни существовать в общепринятом человеческом смысле.

Этот шум и нелепое сотрясение рождают в ткани его мира рябь, дрожь и диссонанс. Я явился, чтобы указанный диссонанс устранить. Ведь вы мастер в подобных вещах, не правда ли?»

Я слушаю эту говорящую куклу и никак не могу понять о чём он говорит! Всё так необыкновенно!

Он делает ещё шаг в мою сторону! В голове у меня полная чехарда! Мысли проносятся как китайские скоростные электрички, я не успеваю зацепиться ни за одну из них.

А этот тип разглядывает меня как учёный редкое насекомое. И говорит, что в моих интересах сделать так, как он скажет!

Чтобы кровь в моих венах продолжала бежать в привычном ритме, и в завтрашнем утреннем зеркале я увидел своё отражение. Он замолчал и смотрит на меня как бесчувственный истукан, как робот!

Я не знаю, что сказать, как быть и где, чёрт возьми, вся моя охрана. Но он снова открывает рот и произносит:

«К вашему сожалению, торговля акциями — не мой удел. Я всего лишь продаю вам вашу перспективу!». Вот такими были последние слова, я их, Олег, хорошо запомнил.

Серьёзный человек снял очки, осторожно положил их на стол и потёр обеими ладонями глаза. Без них он выглядел гораздо старше, беззащитнее, и не таким самоуверенным, каким привык его видеть Олег Петрович.

После всего услышанного последний не знал не то, что сказать, но и что подумать. Он сидел, неслышно барабаня пальцами по гладкой горизонтальной поверхности, и неизвестно чего ждал.

Ничего другого ему не оставалось. Его собеседник надел очки и посмотрел на Олега Петровича.

— И, знаешь, за кого просил этот господин?! Чьё имя он мне назвал?!

Олег Петрович отрицательно покачал головой.

— Дюн Роман Акакьевич!

Человек вопросительно и с какой-то надеждой посмотрел в глаза Олегу Петровичу. Но тот молчал, крутя в руках пустую чашку из-под кофе.

Он уже был совершенно не рад своему приезду сюда. В этот холодный, из хрусталя и мрамора ресторан к очень серьёзному человеку, несущему полную ахинею.

«Что за день сегодня такой!» — думал с внутренней печалью Олег Петрович: «Опять Дюн! Везде и всюду Дюн! Все о нём говорят, но его нигде нет!».

— А при чём здесь Дюн? — выдавил из себя он, не зная, чего ожидать в дальнейшем от этого разговора. Серьёзный человек напротив тяжело вздохнул:

— Я вижу, ты мне не веришь, Олег. Я б и сам никому не поверил, если бы такое услышал.

Но вчера у меня состоялся разговор с Михаилом Порфирьичем по его просьбе. Приезжает ко мне бледный, тревожный, я его таким никогда раньше не видел.

Разговариваем о том о сём. Чувствую, мучается человек какой-то недосказанностью.

Я в него стакан виски влил и в лоб говорю: Миша, не томись, давай выкладывай, с чем пришёл. А он мне отвечает, он в деле участвовать не будет, потому что не сможет.

Ну я сперва на него попёр, пугать начал всякими ужасными последствиями. А он мне чуть не рыдая, говорит: не по своей воле, мол.

И выкладывает мне историю, похожую на мою. Только к нему дама приходила, пока он голышом в ванной сидел. Красивая, с пустыми глазами, села, говорит, на край ванны и всё высказала.

— Что всё?

— А то, что надо помочь твоему Роману Акакьевичу!

— И она о нём?!

— И она. Я, Олег, ему не поверил, подумал, что у мужика крыша поехала. Выпроводил его всего в соплях. От греха подальше. И тут же, этой ночью, у меня это приключилось!

Олега Петрович вдруг увидел, что сквозь позолоченные очки на него смотрели глаза определённо испуганного человека, ни в чём не уверенного!

Титан местного высшего сообщества был потрясён и низвергнут с сияющей вершины собственной убеждённости в своём бытие. В окружающем, сложившемся и таким удобным для него мироустройстве случилось нечто выше его понимания.

Олег Петрович нервно теребил салфетку и думал, перебирал все возможные варианты причин случившегося. Ничего, кроме участия нечистой силы, в голове не сооружалось. Ему от этого становилось хуже.

Как вести себя, если подобное случится с ним?

«Да не может быть! Бред какой-то», — заключил он, наконец, и бросил салфетку на стол. Аппетит пропал, хотелось выпить, но было ещё слишком рано.

Да и возможно, господин Дюн всё-таки появится у него в уютном и родном кабинете. Хотя при таких раскладах, конечно, не приедет! Если за него играют настолько могущественные силы.

«Тьфу ты!» — плюнул мысленно мужчина и откинулся на спинку стула.

— Ты что будешь делать, если к тебе они явятся? — загадочно спросил владелец позолоченных очков.

— Кто они? — почти вскричал Олег Петрович. В зале наступила полная тишина, официанты повернули головы в их сторону и замерли в ожидании невесть чего.

Человек в очках опустил глаза, взял бокал с минеральной водой и в задумчивости покачал его.

— Не знаю кто. Но они, судя по всему, сильнее нас, — медленно проговорил он…

Глава 14. Часть 2: Особисты

Олег Петрович молчал, переваривая всё услышанное.

Это походило на массовую галлюцинацию сильных мира сего, вызванную неизвестной причиной. Может быть загадочным стрессом.

Но он знал и много общался с подобными людьми. Более того, Олег Петрович сам принадлежал их кругу и свято верил в то, что всем рулит трезвый, иногда циничный расчёт, а не какая-то галлюцинация.

— И ещё, — его собеседник опять загадочно принялся смотреть на него, — их требования должны быть выполнены до шестого января! Не знаю, почему, но все действия для господина Дюна должны быть завершены до шестого января!

Олег Петрович, уже переставший ожидать чего-то трезвого и расчётливого в этот тоскливый от плохих новостей день, спросил:

— А что случится шестого января?

Ответ был прост и ясен:

— Битва.

Человек в очках даже криво улыбнулся от своей лаконичности своего