Тёмный Восход - Азат Туктаров

— Кого с кем, не спрашивай, я сам не понял. Он сказал, что надо успеть до шестого января, и исчез. Шагнул в темноту и растворился в ней.

Олег Петрович понял, что от выпивки ему сейчас никуда не деться. Подозвал взмахом руки официанта и заказал ему бокал коньяка Фрапин.

Подождав пока человек отойдёт от столика, Олег Петрович обратился к своему собеседнику с главным вопросом:

— А что ваш ночной гость хотел от вас? Вы-то ему зачем?

— Им нужно, чтобы делом рулил твой Рома, а не ты, Олег. Они хотят все бразды правления передать в его руки, — человек хищно блеснул очками. Оказавшись на родной тропе договорённостей и условий, от которых его визави не мог отказаться.

Наконец, у Олега Петровича всё сложилось! И таинственное исчезновение Романа Акакьевича, и невыполнение им кое-каких обязательств и распоряжений по делу, и некоторое торможение хода самого процесса.

«Вот сучонок!» — подумал он, держа в руках тёплый бокал с отличным коньяком и рассматривая его долгим задумчивым взором.

«Но с кем же Дюн связался? — продолжал рассуждать про себя Олег Петрович. — Это ни на кого не похоже, ни на Урусова, ни на Мусаева!»

— Но для этого нужен государственный статус, а у него его нет, и он на него никогда не согласится. Уж я-то это знаю!

— Олег, при таких заступниках я даже боюсь предположить, что возможно. А если они появятся тем же способом, как у меня, у…, — человек в очках указал пальцем вверх, в далёкий потолок ресторана «Атриум», — и ещё неизвестно, что они там могут сформулировать.

— Так мне что, дела сдавать?! — Олег Петрович уловил точку закипания внутреннего отрицания и гнева, — и кому сдавать?! Роме?!

Собственные невероятные слова заглушили всякий страх и почтение перед увесистым слушателем, Олег Петрович неуважительно быстро поднёс коньяк ко рту и опрокинул всё содержимое бокала разом в себя и опять махнул рукой в сторону гарсона.

Официант подлетел к ним и почтительно склонился над Олегом Петровичем. Тот потребовал ещё коньяку.

Человек в позолоченных очках попросил принести ему кофе и воды. Он наслаждался переливами чувств в Олеге и привычно выжидал и высчитывал удобства и выгоды, возможные от такого поворота их общего делового сюжета.

— Что вы ему пообещали? — с болью в сердце, трепетно спросил у него его подопечный.

— Ничего. Он только сказал, что ему нужно, и исчез. Но я, Олег, боюсь его повторного появления. Мы имеем дела с чем-то неопределённым и поэтому страшным. Оно не собирается договариваться с нами, поскольку уже договорилось с господином Дюном.

Завтра выйдет распоряжение о передачи некоторых функций по делу напрямую господину Дюну. Ну а ты пока остаёшься там, где есть сейчас.

Никто тебя ничего не лишает, но по некоторым вопросам будешь принимать решение вместе с Ромой.

— И это всё из-за вашего ночного кошмара?! — не выдержал Олег Петрович. Щёки его стали пунцовыми, стальные глаза с неудовольствием смотрели на человека в очках.

— И из-за него в том числе. Не раскисай, Олег, кто его знает, чем всё кончится! Другое распоряжение выпустить недолго, если здесь ничего серьёзного нет!

За столиком наступила напряжённая тишина. Оба человека, сидевших за ним, думали и считали.

Олег Петрович измерял свои будущие убытки от распорядительства делом господином Дюном. Поскольку тот не имел привычки платить людям, от которых не зависел.

Человек в позолоченных очках гадал про себя, куда заведёт его дорожка потакания какой-то таинственной силе, оказавшейся в руках господина Дюна.

— Олег, ты вот что. При встрече с Дюном уточни как-нибудь невзначай, что тот думает или знает по поводу шестого января. Что за битва такая? Кого с кем? Может, к нам она никакого отношения не имеет?! Хорошо?!

Олег Петрович уныло кивнул и смахнул со стола несуществующую крошку. Пить ему расхотелось, но бросать бокал с принесённым коньяком уже было нельзя, не по-людски как-то.

Мужчина пригубил тягучий и плотный коньяк и стал ожидать алкогольного эффекта. Человек напротив него скомкал и бросил на стол салфетку, отодвинул стул и встал над Олегом Петровичем.

— Олег, у меня всё. Звони, пиши, сообщай чуть что.

Он бросил деньги на стол и удалился. Прямой и высокий, раскачиваясь, как длинная корабельная доска, которую несёт вертикально какой-нибудь служивый в подмастерьях строитель деревянных судов.

Олег Петрович долго смотрел ему вслед, неприятно поражённый неожиданным развитием в сюжете такого удачного и трепетного дела, которое было предоставлено ему в распоряжение.

«Чёрт знает, что такое?» — подумал он и вновь обратился к пузатому коньячному бокалу.

— Лучше бог, Олег Петрович, лучше бог, — раздался над ним мужской высокий голос. С отдельными писклявыми крайне неприятными нотками.

Олег Петрович поднял взгляд и увидел, что рядом со столиком стоит незнакомец весьма странно одетый. И старается улыбаться, глядя отстранёнными, не смеющимися глазами прямо ему в лицо.

— Бог знает что такое! Лучше так, уважаемый Олег Петрович. Разрешите присесть?

И, не дожидаясь ответа, он пододвинул стул, только что отставленный очень важным человеком в золотых очках. Взмахнул длинными полами старого грязно-коричневого цвета фрака и приземлился на мягкое сидение.

Незнакомец до странности был одинаковой фактуры с покинувшим Олега Петровича человеком. Такой же высокий, худой. На горбатом носу также поблёскивали очки, только они уже более походили на пенсне и были из серебристого оттенка металла.

Олег Петрович оглянулся в удивлении и ожидании помощи, но зал ресторана оказался совершенно пуст. Официантов нигде не было видно.

Олег Петрович не знал, как поступить! То ли прогнать этого никчёмного бродягу, так нагло усевшегося за его столик, то ли не противиться изменчивой судьбе и не прогонять.

В свете последних событий и некоторого опьянения ему показалось, что текущая жизнь его предопределена. От него теперь ничего не зависит и ему нет никакого дела до каких-то людей.

До всяческих произнесённых слов и поступков. Он взял в руку бокал и, покачивая в нём остатки коньяка, принялся в молчании разглядывать человека, воссевшего напротив.

Чем больше Олег Петрович в него всматривался, тем больше странностей находил в нелепой фактуре, сидящего напротив него за мраморным столиком.

Человек сидел очень прямо как будто бы в спину его была вставлена палка. Он совершенно не вращал шеей и плечами.

Вся его гибкость организовывалась в районе поясницы. Оттого он при всяком движении походил на марионетку или на игрушку из кукольного театра, странно складывающуюся при попытке сдвинуться.

Лицо незнакомца было очень бледным, даже белым, вытянутое вниз, со скулами, переходящими в достаточно массивный подбородок. Светлые, слегка завивающиеся волосы зачёсаны назад.

Над близко посаженными глазами находились