Лунар. Книга 2 - Влада Ольховская

На выступе, зависшем над дымчатой пустотой, грелись на солнце драконы. Точнее, название у них было другое – и на местном языке, и в каталоге. Но Рино такое не интересовало, ему нравилось думать о них именно так: драконы.

Они не были точной копией изображений драконов с Земли. Куда больше эти создания напоминали змеев, но с крупной головой, украшенной целой коллекцией гребней, и тремя парами ромбовидных крыльев, напоминавших плавники – возле головы, в центре туловища и у самого хвоста. Когда рептилии отдыхали на прогретой солнцем земле, сложенные крылья было почти не видно. Но когда они поднимались в воздух, они не размахивали этими крыльями, а планировали на них, и это делало их похожими на гигантских воздушных змеев.

Уже наблюдать за ними было удивительно: их чешуя искрилась на солнце, отбрасывая во все стороны радужные блики. Но когда Рино присмотрелся внимательней, он обнаружил, что на спине одной из рептилий сложной системой ремней закреплена маленькая деревянная кабина. Это дарило догадки, от которых сердце билось быстрей. А Мира, перехватив его взгляд, еще и радостно подтвердила:

– Именно так!

– Да ладно!

– На них тут летают, они приучены!

– Не уверен, что сумею сходу разобраться, как управлять этой моделью, – усмехнулся Рино.

– Ими не нужно управлять, – встряла в разговор Велла. – Мы так не делаем. Это просто наши друзья, и они иногда позволяют нам полетать с ними. Сегодня они позволили это вам.

– Точно позволили? – Рино покосился на безразличную ко всему морду рептилии. – Не приняли нас за экзотическую закуску?

– Ничего себе на тебя праздность влияет! – присвистнула Мира. – Пара дней вне станции – и ты уже научился сомневаться!

Не следовало реагировать на такую примитивную провокацию, но Рино не сдержался. Он первым направился к кабине. Возмущение избавило его от остатков опасений, и он помог подняться Мире.

Было непривычно принимать полет как данность, ничем не управляя. Эта часть Рино не очень нравилась, его вроде как вышвыривали из роли пилота. Но все остальное искупало это: полет на спине дракона оказался и правда неповторимым опытом.

Живое существо летало совсем не как машина. Казало, оно вообще не знает, что такое рывки и тряска, все его движения были плавными, воздух становился для него естественной средой обитания. Дракон будто не замечал, что у него на спине кто-то есть, он несся сквозь пространство, то изгибаясь, то поворачиваясь, прямо навстречу солнцу.

Кабина, впрочем, оказалась приспособлена для полета не так хорошо. Ее ветер порой бил сильнее, чем хотелось бы, ремни безопасности в славной Эслирии не были изобретены как явление, и удерживаться приходилось только за подозрительно хлипкие на вид деревянные ручки. Но это ничего, если приспособиться, не так уж плохо… Весело даже. И ветер на коже чувствовать весело, и отзвуки бьющегося под ногами сердца – которое все равно уступает грохоту человеческого сердца, неожиданно поднявшегося к небу.

Эх, если бы змеюка эта к воде догадалась спуститься, было бы совсем идеально! Две цели одним выстрелом поразить – и день удался. Осмотреть океан вот так было бы удобней, особенно при том, что дымка не развеивалась даже вдали от острова.

Однако дракон не питал к ней такого же интереса, от воды он держался подальше, он все время сохранял внушительную высоту, хотя порой развлекался резкими падениями – всего на пару секунд, но и в них сердце замирало от инстинктивного испуга, смешанного с детским восторгом.

По-настоящему страшно при этом не было, и остановить полет не хотелось. Мира тоже не боялась, она хохотала рядом с ним, не сводя искрящихся весельем глаз с неожиданно близкого неба.

Здесь ветра становились сильнее, в какой-то момент они ударили кабину так, что она ощутимо сдвинулась. Однако не сорвалась, ремни удержали, людей только тряхнуло. Они устояли бы и сами по себе, но зачем, если они тут вдвоем? Рино поддержал свою спутницу, помог ей закрепиться у борта, она повернулась, чтобы благодарно улыбнуться ему, а потом…

Рино ни в тот миг, ни позже, намного позже, когда все закончилось, так и не смог сказать, кто кого поцеловал, кто все это начал. Да и какое это имело значение? Вот они были врозь, просто два человека, а вот уже будто бы и единое целое, даже ветру не разделить, значит, оба они хотели этого, и хотели одинаково. Может, потому что это давно накапливалось – или потому, что так повлияло близкое небо, разогнавшееся сердце и такое острое ощущение того, что они живы здесь и сейчас, а все остальное будет важно потом или вообще никогда.

Теперь им никто не мог помешать, и даже дракон будто бы перестал существовать, были только они и небо – и больше ничего.

* * *

Многие думают, что эволюция настроена на создание совершенной формы жизни. Это неверно.

Природа мудра, но, как любое мудрое существо, она ленива и не будет делать больше, чем требуется. Основной принцип эволюции вовсе не «Быстрее, выше, сильнее», хотя его тоже можно уместить в три слова: «И так сойдет».

Поэтому ни человек, ни любая другая форма жизни не развиваются исключительно в лучшую сторону. Добавляя новую черту, природа посматривает, к какому результату это приведет. Принесет пользу? Отлично. Не мешает? Ну, тоже хорошо. Не убивает на месте, хотя в долгосрочной перспективе вредит и разваливается? Допустимо. Польза с точки зрения эволюции – это состояние, помогающее живому существу протянуть достаточно долго, чтобы размножиться и вырастить потомство. Что с ним будет дальше – природе глубоко безразлично, она уже сосредоточена на следующем поколении.

Именно этим объясняются все глобальные и локальные проблемы человека как вида. Аутоиммунные болезни, многие из которых не удалось искоренить до сих пор. Спонтанные мутации. Низкая адаптивность в пределах одного поколения. Да даже здоровье – штука условная… Поясница предельно уязвима, жизненно важные органы ничем толком не защищены, кожа даже от комара страдает. А суставы? Особенно коленные? Именно они, кстати, лидируют на рынке бионических протезов уже который год.

А если принять во внимание все это, каковы шансы, что природа слепила нечто подобное дважды?

Да, массовая культура не первый век продает нам образ инопланетянина-гуманоида, причем если он добрый – то максимально человекоподобный, а если не добрый – у него челюсти из странных мест высовываются. Но нас интересуют те, что добрые. Они в большинстве случаев плечисты, глазасты и со сложной прической. Делается это в основной