Курорт графини-попаданки - Глория Эймс

Закрываю шкатулку и спускаюсь в кабинет Клауса.

Дворецкий уже ждет меня там, с привычной готовностью во взгляде.

— Брантон, пришло время действовать, — говорю я, протягивая ему шкатулку. — Найдите надежного ювелира. Продадим все по частям, если не найдется покупателя на весь комплект.

Дворецкий берет шкатулку, слегка склоняет голову и выходит, а я остаюсь одна в кабинете, глядя в окно на уходящее солнце.

Впереди долгий путь, полный неопределенности. Но страха нет. Есть только уверенность в себе и в своих силах.

Я графиня Арнелия де Бошан, и я выстою. Докажу всем, что способна на большее, чем просто украшать своим присутствием светские вечеринки.

И этот персиковый цвет стен, который я так живо представила, станет символом моего возрождения, символом новой жизни, в которой я сама буду хозяйкой своей судьбы.

У меня есть все, чтобы начать новую жизнь.

А затем я вижу за окном огромные крылья с металлическим отблеском, и понимаю, что на сегодня проблемы не закончились…

Глава 54. Непримиримые враги

Герцог приземляется прямо на парадное крыльцо и мгновенно принимает человеческий облик.

И по его лицу понятно, что он крайне зол.

С замиранием сердца сажусь за стол и пододвигаю к себе бумаги, чтобы создать видимость кипучей работы. Пусть видит, что отвлек меня от дела.

Слышу, как он стремительно входит, буквально врывается в дом и поднимается по лестнице, невзирая на протесты слуг.

Дверь распахивается с грохотом, и на пороге возникает Велерский. Его глаза мечут молнии, а губы плотно сжаты в тонкую линию. Я делаю вид, что не замечаю его яростного взгляда, и продолжаю сосредоточенно изучать лежащий передо мной пергамент.

— Арнелия, что происходит?! — рычит он безо всяких предисловий и приветствий. — Мы договорились об одном, а вы за моей спиной творите совершенно другое!

— Что случилось? — намеренно холодно и спокойно спрашиваю я, хотя уже понимаю, в чем дело.

— Что случилось?! — грохочет герцог. — Вы еще спрашиваете?! Вы за моей спиной перебили предложение, и теперь инвесторы заинтересованы в вашем курорте! А мой проект строительства на побережье завернули!

— Сочувствую, — коротко отзываюсь я, не выпуская из руки перо. — Что-то еще?

Велерский делает несколько шагов ко мне, нависая над столом. Его тень полностью накрывает пергамент, лишая меня возможности даже притворяться занятой. Он хватает мои руки, сжимая их так сильно, что я невольно вздрагиваю.

— Не сочувствуете, — сквозь зубы цедит он. — Вы торжествуете. Я вижу это в ваших глазах. Вы намеренно разрушили мои планы, чтобы построить свои собственные.

Я отнимаю руки, стараясь сохранить невозмутимый вид.

— Ваша светлость, не преувеличивайте. Я всего лишь воспользовалась выгодным предложением. Бизнес есть бизнес.

— Вы знали, что это ударит по мне! — рычит он, сжимая кулаки. — Знали и сделали это! Вы мстите мне за что-то, Арнелия! Но за что?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — отвечаю я, поднимаясь из-за стола. — У вас нет никаких доказательств моих козней. Просто так совпало. А теперь, прошу, оставьте меня. Мне нужно работать.

Герцог не двигается с места, его взгляд буравит меня, словно желая прожечь насквозь. В комнате повисает тяжелое молчание, нарушаемое лишь моим сбившимся дыханием и его прерывистым.

Ярость в его глазах постепенно сменяется смятением, словно он пытается понять, что происходит не только в бизнесе, но и между нами.

— Совпало? — хрипло повторяет он, явно не веря моим словам. — Арнелия, у вас никогда ничего не бывает случайно. Вы слишком умны для этого.

Он наклоняется еще ближе, сокращая расстояние между нами до критического минимума.

Я чувствую его тепло, запах его кожи, и все мои усилия сохранить невозмутимость летят в тартарары. Вопреки здравому смыслу, меня тянет к нему с неудержимой силой.

— Возможно, вы правы, — шепчу я, поднимая взгляд на его лицо. — Возможно, не совпадение. Вы видите, в каком состоянии поместье? Я должна выжить. И я выживу! Даже если для это придется перебить чьи-то грандиозные планы.

Велерский отступает на шаг, словно обжегшись. В его глазах плещется разочарование. Он смотрит на меня так, словно видит впервые, будто сбросил пелену очарования и разглядел истинные мотивы.

— Выжить любой ценой, — повторяет он, качая головой. — Значит, все это было лишь притворством? Ваше кокетство, очарование, ваша… почти девичья робость в разговорах со мной… Игра, чтобы подобраться поближе и всадить нож в спину? Я привел инвесторов, привел всех нужных людей, познакомил вас. И вот — вы впереди!

Я молчу, не в силах ни подтвердить, ни опровергнуть его слова. Часть меня жаждет оправдаться, объяснить, что не все так однозначно, что были и искренние чувства. Но другая, более прагматичная часть, понимает, что сейчас не время для сантиментов. На кону слишком многое.

— Ответьте мне, Арнелия, — упрямо настаивает он, в его голосе слышится злость. — Было ли хоть что-то настоящее между нами?

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом. Сейчас нельзя показывать слабость. Нужно быть сильной, как никогда прежде.

— Даже если и было, ваша светлость, то сейчас не имеет значения. Вы сами только что сказали, что мы — конкуренты. И я намерена выиграть.

В глазах Велерского вспыхивает гнев. Тишина в комнате давит на меня, заставляя чувствовать себя виноватой, но я молчу. Я не могу позволить себе проявить слабость, не сейчас.

— Ясно, — говорит Велерский. — Хорошо. Тогда не ждите от меня пощады, Арнелия. С этого момента мы враги. И я сделаю все, чтобы ваше поместье и ваш курортный бизнес пошли ко дну вместе с вашими амбициями.

Он резко разворачивается и направляется к двери. Перед тем, как выйти, бросает на меня последний, полный разочарования взгляд.

— Я думал, вы другая, — говорит он тихо и уходит, оставив меня одну в холодной комнате.

Смотрю ему вслед, чувствуя, как в груди все леденеет.

Он прав.

Теперь мы враги.

И я должна быть готова к войне.

Но в глубине души, среди осколков разбитых надежд и растоптанных чувств, меня терзает не тревога и не гнев. Я чувствую сожаление. Сильное сожаление о том, что все так сложилось. О том, что между нами могло быть, но так и не случилось.

Комкаю листок в руке, пытаясь справиться с чувствами.

Не время