Призрачная кровь 6 - Елена Шатилова

Дальше шли столы раздачи: салаты, горячее, напитки, десерт. Я была голодная, поэтому под улыбку Стеллы, набрала побольше.

В обеденном зале было много незнакомых лиц. Несмотря на то, что знали обо мне буквально все, но от любопытных взглядов это обстоятельство не спасло.

Рассиживаться здесь не особо принято. Я заметила, что люди даже толком не переговаривались. Поели — отнесли посуду — вышли. Военная структура, а в ней свои порядки.

Также и мы со Стеллой Константиновной поели и вышли.

Прошлись по посёлку, моя будущая родственница показала, что и где находится.

— Госпиталь расположен за территорией жилого посёлка. Здесь есть целительское отделение, но оно для обычных больных, и нам туда нет необходимости ходить. Не спорю, там тоже целители изголодались по общению, тем более не прочь будут с тобой пообщаться, но ты нужна серьёзным больным. У мастеров-целителей накопилось очень много вопросов.

Я вздохнула. Весёлый месяц мне предстоит. Мимо строем прошли студенты, одна из групп пятого курса, увидев нас, заулыбались. С ними я уже не буду заниматься, вообще со студентами уроки закончены. Теперь только преподавательский состав, надзорники и мои личные проекты.

«Я академическое достояние и нечего больше расточать моё время», — заявил Рокотов, и Сотников его поддержал.

Времени оставалось мало, поэтому мы прибавили шаг. С другой стороны посёлка имелся ещё один пропускной пункт, и при выходе пришлось предъявлять пропуска. По сути, вид за стеной почти ничем не отличался от посёлка, единственное, открывался лучший обзор на темнеющие впереди Чёрные путы.

Я вздохнула. Не покидало чувство, что мне всё равно придётся с ними столкнуться, надеюсь, очень нескоро, а пока работа.

— Добрый день, Анастасия Павловна. Меня зовут Рудольф Александрович, я начальник госпиталя.

Встретил нас серьёзный мужчина болезненного вида, чем-то напомнил Петра Михайловича, но постарше. Белый халат на синей форме, белый головной убор. Предложили одеться и нам.

— Прошу, пройдёмте в реанимацию, где вам предстоит работать, — разговор продолжился уже на ходу. — Тяжёлых у нас много, но благодаря вашим структурам, практически все выживают. Сразу хочу поставить вам задачу. У вас не было возможности работать с заражениями, но среди заражённых как раз основные потери…

Мы быстро прошли по коридору с множеством дверей по обе стороны. Попадалось много персонала, все куда-то спешили, что-то носили. Это не академический госпиталь с тихой атмосферой, особенно когда я там навела порядок. Прошли до конца коридора, свернули направо и упёрлись в дверь реанимационного отделения.

Когда мы туда зашли, я не удержалась и сморщила нос, пахло жутко. Здесь стоял тяжёлый запах разложения, словно я попала в морг со старыми трупами.

Рудольф Александрович посмотрел на меня, но ничего не сказал, просто пошёл дальше.

Я примерно знала, что увижу.

Пациенты с заражением лежали в закрытых артефактных боксах, видно, чтобы избежать прямого контакта с персоналом или наследие от прошлых методов лечения.

— Мы использовали на них ваши реабилитационные структуры. Они прекрасно справляются даже с тяжёлыми ранениями, но заражение, к сожалению, исцелить не могут. Обычно мы устраняем поражение ткани хирургическим путём, чаще всего ампутацией, так как некроз очень быстро проникает в ткани и поражает кости. Но зная, что вы приедете на практику, решили воздержаться от радикальных мер на какое-то время. Сейчас пациенты стабильны, и это тоже благодаря вашим структурам, злокачественные процессы остановлены…

Столько веры в меня, я даже у Рокотова не видела. Он не просто надеялся, он даже не сомневался, что я исправлю ситуацию.

— Я вас поняла. Вы хотите, чтобы я восстановила ткани, верней вернула их к жизни? — проговорила и посмотрела в глаза начальнику госпиталя, чтобы он услышал, как абсурдно это звучит.

— Я осознаю, что обычными методами это невозможно. Но всё то, что мы сейчас используем, с вашей подачи, ещё несколько месяцев назад могли посчитать утопией. Я не буду произносить пламенных речей, но вы единственный человек в мире, который может решить эту проблему. Да, пациенты пока не осознают всей трагедии, но если ничего не предпринять, то они очнутся инвалидами. И не в единичных случаях дело, эта проблема системная.

То, что он просит от меня невозможного, смысла объяснять не было. Ведь, чтобы их исцелить мне нужно использовать запретный дар. Я задумалась, чувствуя на себе пристальные взгляды не только Рудольфа Александровича и Стеллы, казалось, весь персонал сверлит меня взглядами.

Я на границе и вряд ли кого-то удивит, что я попрошу в работу чёрные кристаллы. Нужно поискать возможность заменить ими саму чёрную кровь, ведь её я точно не соглашусь использовать, даже если все эти бойцы умрут. Нельзя убивать одних, тем более детей, для лечения других — это жестоко.

— Хорошо, я попробую решить эту проблему. Можно на приватный разговор, — обратилась к начальнику госпиталя. Он указал рукой дальше по коридору.

Стелла Константиновна скривила рот, видно, не понравилась, что осталась не у дел, хотя для неё должно быть предсказуемо.

Мы зашли в кабинет. Судя по виду, это не рабочее место Рудольфа Александровича, скорей комната отдыха или совещаний, уж очень типичное расположение столов — буквой «П». Мужчина закрыл дверь и предложил присесть.

— Мне нужен отдельный кабинет для работы и, чёрные кристаллы. У простых вряд ли хватит мощности, — я внимательно посмотрела на реакцию доктора. Воспринял, вроде, нейтрально. Значит, здесь плотно работают с этим ресурсом, что понятно, в десятке километрах от нас он буквально под ногами валяется.

Слава Богу, начальник госпиталя не стал ничего выспрашивать, просто кивнул и куда-то ушёл. Очень надеюсь, что не за надзорниками. Хотя это была бы самая большая глупость, сродни самоубийству. Он скорей, наоборот, будет меня покрывать, чем заложит. Но расслабляться всё равно не стоит.

Мужчина вернулся через пятнадцать минут, в руках был металлический футляр, обычная такая коробочка, в подобных хранят хирургические инструменты. Положил её напротив меня.

— Ещё что-нибудь?

— Да, — я задумалась. — Бумагу, ручки у меня есть. Термос с кофе и крекеры.

Рудольф Александрович улыбнулся.

— К сожалению, без кофе и крекеров я не завожусь, — вернула ему улыбку.

— Хорошо. Это место вас устраивает для работы? — доктор махнул рукой.

— Вполне. Главное, чтобы меня никто не беспокоил, пока сама не позову, — надеюсь, он понял о чём я.

— Конечно, Анастасия Павловна, — начальник госпиталя положил ключи от комнаты на стол, и, поклонившись, ушёл.

Термос и крекеры он принёс опять же сам, пожелал удачи и вышел. Я заперла дверь и