Призрачная кровь 6 - Елена Шатилова

Новая структура мерцала ярче, а всё по той причине, что руны заполняла не только целительная энергия, а энергия чёрного кристалла, словно дублируя. За пример я взяла энергетическую теневую сеть Чёрной крови.

Доктор сразу заметил дополнение и сощурил глаза, надеюсь, просто задумался. Хотя он не дурак, когда она начнёт действовать, сразу поймёт принцип.

Я не стала выгонять медсестру, да и стояла она далеко. Но это сделал начальник. Просто махнул ей рукой, она безоговорочно вышла и заперла за собой дверь.

Под молчаливым взглядом сама стала снимать повязку с бессознательного пациента.

Да, зрелище страшное. Несмотря на то, что рана была практически сухой, процесс разложения был виден, изъеденная кожа, в центре раны даже виднелась кость в чёрных пятнах, видно, она медленней поддаётся процессу заражения.

— Включаю, — не стала более ждать.

Рудольф Александрович запоздало кивнул, хотя я и не спрашивала.

Вначале вроде ничего не происходило, но я сразу почувствовала изменившийся фон. А когда увидела действие, то ухмыльнулась. Магия времени она такая. Если целитель сразу охватывает всю проблемную зону, то время идёт своим чередом, а в данном случае вспять.

Я боковым зрением наблюдала за начальником госпиталя, он как загипнотизированный смотрел на довольно быстро менявшуюся рану, у него аж левая рука задёргалась. Погладив её в районе плеча, он поднял на меня глаза.

— Вы осознаёте, что это? — осипшим голосом спросил он.

— Ну вы же знакомы с одной из моих гипотез? — я слегка улыбнулась. Судя по глазам, он знал о даре времени.

Глава 21

— Да, Анастасия Павловна, я вхожу в экспериментальную группу. Но одно дело изучать теоретические наработки, другое видеть наглядно. Как вы догадались, что будет именно такое действие? — у Рудольфа Александровича лихорадочно заблестели глаза, но в голосе была досада, которая буквально кричала: как же я не догадался подменить камень?

Я не стала говорить, что подмена камня в старой структуре, просто увеличит её мощность.

— Это не моя идея, что в чёрных кристаллах энергия времени, просто мы её неправильно используем. К сожалению, я не могу дать вам цельную структуру, но оснащу нужным блоком браслеты, сколько потребуется. Вам нужно будет только подсоединять новую структуру, — я говорила твёрдо.

И мужчина сразу понял, спорить со мной бесполезно, ведь я подчиняюсь ему только на положении практикантки, но давления на меня он не имеет. Да, по сути, никто не имеет. Принуждать меня бесполезно, только тупые это не поймут.

Хотя если покопаться в истории, то найдётся множество таких примеров, когда люди работали и творили в заточении. Но это не мой случай, меня тюрьма не задержит. И я не сомневаюсь, что и без телепорта выберусь, куда бы меня ни поместили. Да и на этом этапе возникнут проблемы. Все силовые магические методы этого мира устарели, да мои новшества для меня не страшны, даже доработанные. Они не способны изобрести то, чему не сможет противостоять мой ключ. И даже если найдутся умельцы, которые смогут объединить все дары, то вряд ли они будут способны оперировать магией на моём уровне, для этого нужно понимать механику дара, а не просто тыкать пальцем, а потом кричать: Смотрите, как я умею!

— Нужно пригласить командира надзорного подразделения, — вернулась я с постамента богини на грешную землю. — Я обязана сообщить о способе использования чёрных кристаллов, — на мои слова, у начальника госпиталя аж глаз задёргался. Он постарался повернуться так, чтобы я этого не видела, но поздно.

— Хорошо, сейчас приглашу, — ну да в этом деле нельзя перечить.

Командиром был тот мужчина, с которым я общалась в фильтре и по совместительству связной от Сотникова. Мне очень нужно, чтобы к нему попала моя новая наработка. Он найдёт ей применение, у надзорников тоже немало заражённых. Я не сомневалась, что природа поражений одинаковая, но я на всякий случай поясню, как брать пробы.

Доктор ушёл, а я составила краткую пояснительную записку, приходиться доверится людям Петра Михайловича. Ведь здесь как раз и кроется слабое место: если пошаманить с блоком пробы, подсунув, например, эманации молодого человека или вообще ребёнка, то можно попытаться обойти запрет. У меня, к сожалению, нет сейчас возможности проверить этот вариант, даже не буду его упоминать.

Командир пришёл быстро, не удивлюсь, что меня подслушивали, я же не проверяла палату на свои структуры, ведь они имеют запас мощности, чтобы работать где угодно.

Начальник госпиталя нас покинул. Я показала результат работы надзорнику. Мужчина был ошеломлён и даже признательно пожал руку, такие эмоции дорого стоят, особенно от менталиста. Передала ему записку для Петра Михайловича и слепки в комплекте с одним браслетом, для примера. Во второй записке я просила проследить за начальником госпиталя, что-то не понравилась мне его реакция. Но отдавать не стала, как только мужчина прочёл её из моих рук, сразу сожгла. Он только улыбнулся, я заметила одобрение в глазах.

По просьбе надзорника, провела при нём лечение второго пациента.

— Невероятно! — прошептал он. — Меня вот что интересует, как мозг реагирует?

— Надеюсь, без особых последствий, но не исключена амнезия. Я понимаю, что до начала экспериментов нужно было вначале проанализировать, посовещаться…

— У нас нет времени на болтовню и консилиумы. Как бы это не жестоко звучало, если после лечения пациенты полноценно встанут в строй, то это спишет все нежелательные последствия лечения. Но, чтобы убедиться в напрасности ваших страхов, достаточно привести в чувства бывшего большого, — командир рассуждал прагматично, но правда в его словах была. Не удивлюсь, что в контракте много чего прописано, в том числе и всякого рода риски.

Позвали начальника госпиталя. Я внимательно за ним смотрела и заметила, что он буквально дистанцируется от надзорника. Он, кстати, тоже заметил, я поняла по мимолётному взгляду, брошенному на меня.

Доктор отключил артефакт, который и держал в искусственной коме пациента. Через пару минут у мужчины затрепетали ресницы, затем он открыл глаза и даже попытался сесть. Начальник госпиталя его остановил, мол, полежите, придите в себя.

Дальше пошли расспросы. Но я уже видела, что всё в порядке и успокоилась. Выясняли, что он всё помнит, кроме того злополучного дня, когда был ранен.

Прямо как я не помню, что со мной произошло в день попадания сюда, — грустно ухмыльнулась.

В общем, результат всех более чем устроил, а «удобная» амнезия, как выразился надзорник, снимает психологические проблемы при тяжёлых ранениях и страх в дальнейшем участвовать в боях.

Я, конечно, не разделяла такой позиции, так можно и инстинкт самосохранения заглушить, но спорить не стала.