Рысюхин, зачем вам восемнадцать дюймов? - Котус

с командованием, весьма вероятно, будущей новой отдельной гвардейской части. Такое знакомство всегда считалось и будет считаться особо ценным: если не самому перевестись при случае, то сыну-племяннику-зятю поспособствовать, чем плохо? Ну, и мне демонстрировать своё отличное от остальных отношение к совместным посиделкам было совсем не с руки.

Нет, до состояния нестояния нас не накачали: понимали, что нам в дорогу, и если непосредственное руководство можно свалить на заместителей и субалтернов, которые для того и придуманы, то если, не дай боги, в пути что-то случится – тут уже ответственность полностью на командире и начальнике штаба. И пребывание в нетрезвом виде в таком случае пойдёт не оправданием, а отягчающим вину обстоятельством. Так что уходили из офицерского собрания слегка навеселе, но в состоянии вести осмысленную деятельность, после того, как получили известие, что колонна построена – заместители тоже не первый год в армии и всякого рода неписанные порядки знают куда лучше, чем я.

Вот, кстати, что учить надо, а не нормы подомового размещения на постой пехотной команды в зимнее время. Кстати, а какого, собственно, хобота меня обучают что сапёрному делу, что вождению войск на уровне батальона с замахом на полк?! Договаривались же, что дадут базовое военное образование, на уровне артиллерийского поручика? Надо будет прояснить этот момент при первом же визите в Академию. Или это последствия неосторожно сказанного «хотя бы на уровне поручика», или это какое-то очень подозрительное «жу-жу-жу»! Забавно, что эта мысль пришла именно в хмельную голову, а в трезвую даже не стучалась, хотя должно бы быть всё наоборот.

Ладно, сейчас главное до дома добраться без лишних приключений. Кстати, о трезвых мыслях. То, что я собирался выехать раньше своего войска и заехать в Викентьевку с ночёвкой, посмотреть, что там и как, было идеей сырой и недодуманной. Даже к лучшему, что я туда сегодня не попаду. Потому как ехать надо минимум на неделю, чтобы на самом деле во всё вникнуть. Причём после возвращения из столицы: и медлить с докладом Государю не следует, так что это приоритетная задача, и надо дать Ульяне возможность проявить самостоятельность, а не ехать с тем, что может быть воспринято как проверка и недоверие через пару дней после её приезда в Викентьевку. Она и сама сейчас, поди, только разбирается со списком того, что сделано и что надо сделать.

Вернулись мы в Дубовый Лог уже в темноте, пусть майские ночи уже и недолги, но Солнце сесть успело. На Изнанке же пока правил март, и небо в тучах, так что темень стояла кромешная. И несмотря на это обратно вернулись тоже без существенных проблем. Ну, забыл механик-водитель, что к его грузовику полевая кухня прицеплена. Ну, попытался этой самой кухней воротный столб снести. Посидит на гарнизонной гауптвахте, дело житейское, кухню починим, благо, помял её не сильно. Ну, въехал при прохождении портала БТР в зад грузовику, тоже ерунда. Ну, самоходка одна где-то «морду» ободрала душевно, и никто не признаётся, где и как – так сами ободрали, сами и перекрасят. РДА головного дозора, отвлёкшись на что-то, чуть не свалился в речку в Рудне, поехав мимо моста – расслабился экипаж, видя конец пути, раньше времени. Так ведь не свалился, вовремя спохватился. Так что – да, хорошо доехали, без проблем. А заодно, как сказал бы тот же Леопольд Гаврилович, «отработали вводную по ночному вождению», причём сразу колонной.

Но ухайдокались так, что даже не стали технику в ангары загонять, ставили возле них. Дед, правда, бухтел, что в настоящей армии такое недопустимо, что техника всегда должна быть обслужена, заправлена и готова к походу и бою...

«Дед, это всё правильно, и в Уставе прописано, но – неверно».

«Что именно тебе не нравится, кроме собственно работы?»

«То, что на обслуженной и подготовленной технике в бой идти будет некому, если я сейчас солдат доведу до дрожащих рук и подгибающихся ног, и они до утра не успеют в себя прийти».

«И всё равно – так просто технику после марша бросать нельзя!»

«Тут ты прав».

И, пока дед радовался победе, как ему казалось, в споре – набрал Старокомельского.

– Иван Антонович, у меня к вам просьба. Выделите, пожалуйста, из ваших подчинённых людей, чтобы технику батарейцев в гаражи загнать. А то они за день так умаялись, что, боюсь, половину ворот посносят. И пополните им боекомплект со склада, я распоряжение кладовщикам сейчас отдам.

«Вот и всё. Заправка у нас – замена макра в приёмнике, шофёр это за десять секунд делает. А поскольку пеналы с использованными в любом случае сдаются на зарядку, то по тревоге они все получат новые. Боекомплект сейчас пополним. А внимательный осмотр с последующим профилактическим или восстановительным ремонтом... Это в любом случае займёт два-три дня, требует нормального освещения и того, чтобы технику предварительно отмыть. Так что сейчас всё будет доведено до максимально возможной боеготовности, а добиваться лоска и совершенства будем завтра!»

На это дед не нашёл что ответить и я, распорядившись выдать за поздним ужином всем участникам поездки винную порцию «за поход» отправился спать.

Утром, выспавшись и позавтракав, составил черновик отчёта Государю и поехал в расположение батареи за уточнёнными данными по вчерашнему походу. И застал всех за работой – мыли, осматривали и смазывали технику, всё как дед и хотел. Но – отдохнувшие и при свете дня. Минут сорок поработали вместе с Нюськиным и Вишенковым – внёс всё необходимое и кое-где, посоветовавшись со старшими по возрасту и более опытными подчинёнными, поправил формулировки. Осталось перепечатать всё набело и можно заказывать билеты на поезд.

Эх, Ваську за уши потягать не получится – как раз буду или в поезде, или уже в Питере, как с билетами сложится. Ириску и тестя, Василия Васильевича, поздравил с днями рождений по мобилету, отправив по почте скромные подарки, согласно этикету. Ладно-ладно, Ириске не очень скромный, а вот его высокородию что-то дорогое дарить не стоит – могут найтись злые языки, которые объявят это взяткой, например. Мы, конечно, докажем, что это не так – но время и нервы будут потрачены, а осадочек – останется. Так что – открытка, литровая бутыль «Рысюхи златоглазой» и балык из самоцветного угря. А вот Ирине Васильевне, уже не Мурлыкиной, отправил кроме открытки перевод на пятьсот рублей. Не слишком много, но и немало. А к выпуску, Ириска уже заканчивает четвёртый год обучения, подкину ещё.

Да, в училище – и четыре года учиться, как в