Недвижимость - Роман Феликсович Путилов

говорить по телефону, если кто-то будет справятся о его здоровье, а через час с проходной передали вот это кремовое чудо. Ну а что? Ей не жалко. Да и скучно сидеть. С утра осмотришь трактористов и карщиков, что работают на Заводе, а потом, если никто из рабочих себе палец не прищемит или не порежется, то целый день ничего не происходит. Одно название — медсанчасть, один фельдшер и кабинет. Вот на некоторых заводах санитарные части — как целые больницы. А у них на Заводе так, одно название.

Глава 19

Не знаешь, где найдешь, что потеряешь.

Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

— Слушай меня внимательно, Игорь. — Максим не отрывал взгляда от, заерзавшего на стуле, Кролика: — Я тебя из отгула отозвал, чтобы дать тебе возможность отличиться. Орден тебе когда еще вручат, а кушать хочется каждый день. У нас сегодня учения проводят, ответственные, результат будет в Москву докладываться, а на кону большая денежная премия. Нас в эти учения не включили, но мне кое-кто в Управлении шепнул на ухо нужную информацию, и я с тобой делюсь. Надеюсь, если выиграешь, то проставишься, не забудешь, кто тебе вкусную тему подогнал. Берешь с собой кого хочешь из наших оперов, желательно пару человек и встаете у отделения связи на улице Усадебной. Только очень тебя прошу, встаньте не у самой почты, а на расстоянии, с нескольких сторон, плотно возьмите ее под наблюдение. Задача — вычислить переодетого сотрудника, который заберет из ячейки пакет с наркотиками и попытается его вывести. Просто я случайно знаю, в каком отделении связи это будет происходить. Можете в соседнем доме сесть в подъезде с биноклем и смотреть, там уверен, окна широкие, что-то разглядите. Задача будет считаться успешно выполнена, когда ряженого сотрудника с его грузом отследят до места, куда он этот груз доставит.

— Что-то хрень какую-то наше руководство придумало… — буркнул Кролик. В последнее время он стал очень часто высказывать свое мнение, и главное, позволял себе это мнение иметь.

— Вопросов нет, значит я тебя вычеркиваю из списков… — Максим старательно принялся чиркать страницу ежедневника: — Если тебе триста тысяч рублей не интересны…

— Сколько?

— Триста тысяч. Все, извини, что побеспокоил, не смею больше отрывать свое время…

— Не, триста тысяч — это интересно. — Игорь Клюквин перестал изображать скуку, присущую опытному ветерану: — Но, как делиться премия будет, если, ты говоришь, еще двоих надо с собой взять?

— Как хочешь, так и дели, ты старший. Если надо, то можешь парням вообще ничего не давать, я их просто на день уголовного розыска поощрю… Все, иди давай, мне бежать надо.

Боль очень мешает трезво думать, и, если раньше, Максим считал, что с ума человека может сводить только зубная боль, то прострелянные солевыми зарядами ноги легко доказали ему, что он ошибается. Видимо, отдельные кристаллы соли глубоко засели в мясе и до сих пор медленно растворялись в его организме. А может быть тот, кто в него стрелял, снарядил свое оружие солью для ванн? Максиму, до зуда в ногах захотелось побежать в ближайший магазин и прочитать, что за химию пихают в эти красивые, на любой вкус и цвет, кристаллы. Теперь к горящим ногам прибавилась и ушибленная голова, но сегодня он не мог позволить себе расслабиться. Кроме бездельников из своего отдела Максим привлек и городских оперов из своей команды, обещая им на всех те же триста тысяч, в конце концов по сравнению с суммой, которую он ставил на кон это такая мелочь. Деньги на выкуп оружия пришлось занять у знакомых знакомых, которые выдавали ссуды гражданам частным образом. Нет, они не были бандитами, во всяком случае, пока заемщики в оговоренные сроки возвращали деньги и выплачивали проценты. Но, не надо думать, что Максим поставил в залог все имущество его семьи. Примерно половину выкупа составляли пачки долларов, которые он купил у своих заимодавцев всего за двадцать процентов от номинала. Как сказали ему уважаемые партнеры, демонстрируя американскую валюту, внешне бумажки с американскими президентами выглядели нормально, но, только проверку в банке они пройти не могли, не признавали их настоящими хитрые счетные машинки. Уважаемые люди знали, где служит Максим и с удовольствием избавились от этой зеленой обузы, сделав вид, что отдают «фальшак» правоохранительным органам на проведение их хитрых операций, и вот Максиму теперь предстояло сложить эту дикую смесь купюр всяких разных стран и номиналов в абонентскую ячейку занюханного почтового отделения на окраине города.

К чести своей, сотрудники, подряженные Максимом на проведение сегодняшней слежки, к делу подошли с выдумкой, во всяком случае, никого из них он не увидел, что было весьма удивительным. В первый момент даже мысль закралась, не забили ли его подчиненные на его просьбу, но он ее отмел. В любом случае, парни из его личной группы так не поступили бы, просто они очень хорошо замаскировались.

На почте, ожидаемо, толкалась толпа народу и милиционер с трудом пробился между скандалящих пенсионеров к стене, состоящей из множества деревянных ящиков, нашел нужный, с трудом его отпер, запихнул в узкую ячейку пакет с деньгами, и, демонстративно не глядя по сторонам, вышел из почты и поехал домой.

Заречный район. Улица Усадебная.

Видели фильм «Место встречи изменить нельзя», как банда Горбатого ездила на дело в хлебном фургоне? Так и матерые городские опера остановили подобный фургон, сунули водителю несколько купюр, благо Максим Поспелов, ангажируя их на наружное наблюдение, необычно щедро дал денег на представительские расходы.

Водитель пожал плечами. Благо старые «ГАЗоны» объединения «Городхлеб» ломались постоянно и совершенно бесплатно, взял деньги, сдвинул в сторону лотки из-под хлеба и пригласил в будку двух странных милиционеров, заставив их предварительно разуться. Третий опер засел в подъезде дома напротив, взяв под наблюдение служебный выход из почтового отделения. Примерно через час он заметил двух подозрительных типов, что держа подмышкой чехол от бинокля, зашли в соседний подъезд. Типы эти выглядели как опера или бандиты, поэтому опер решил, что это конкуренты с «земли».

Почти два часа ничего не происходило, вдруг, уже задремавшему оперу, в сознание кольнула какая-то неправильность. Он потер глаза, пытаясь понять, что же заставило его насторожиться. Вокруг почты крутились одни пенсионеры, только молодая девушка с кипой конвертов в руках прошла к отделению, да из служебного ходя выходили тетки в форменных почтовых куртках, с тяжелыми сумками на боку…

Милиционер пробормотал всплывший в голове детский стишок