Недвижимость - Роман Феликсович Путилов

приглушенный скулеж, а сам устроился у раскрытого окна, перед бормотавшим что-то телевизором. Судя по неподвижности, а также ополовиненной бутылке водки на столе убогий с горя напился и теперь дремал у телевизора. Голову Громова накрывал капюшон серого плаща, из-под которого виднелся черный козырек бейсболки. Какой-то добрый человек днем начал обрезать сорняки, растущие вдоль забора Громова. Начал, но быстро бросил, освободив примерно три метра территории от вредной растительности, на чем свою работу и бросил, по-соседски свалив обрезки кустов и травы к соседскому забору. По счастливому совпадению, очищен был участок напротив распахнутого окна, что создавало идеальные условия для меткой стрельбы. Максим осторожно прокрался к забору, постоял так несколько минут, прислушиваясь к звукам спящего поселка, после чего решительно достал из кобуры пистолет, уложив его стволом на переплетение сетки Рабица забора и, совместив целик и мушку с основанием головы противника, потянул за спусковой крючок.

Максим читал в каком-то детективе, как преступник долго водил за нос полицию, собрав свое оружие из деталей двух разных пистолетов. С этой же целью вчера он сломал замок в сейфе Кролика, а когда тот не сумел сегодня его закрыть, угостил опера коньяком и приказал положить оружие в сейф к Максиму, высказав опасения, что выпившему оперативнику не стоит ходить с оружием по вечерним улицам.

И вот безотказный «Макаров», или правильно, два «Макарова», послал пулю в серый силуэт, выбросив гильзу куда-то в траву. Опасаясь промаха, Максим тут-же послал вторую пулю в голову бывшего товарища, удивляясь, что попадания имеют место быть, но паралитик не падает из кресла. Третий выстрел Максим сделать не успел — за спиной кто-то заорал. После чего по ногам, как будто, ударили со всей дури здоровенной оглоблей, отчего старший лейтенант милиции, выпустив из рук пистолет, упал навзничь. От удара об сухую землю из Максима выбило дух, а в глазах потемнело, поэтому попытку подняться милиционер предпринял только через несколько секунд, но, к тому времени небо над ним потемнело, кто-то яростно зарычал и на голову Максима обрушился новый удар, от которого он очнулся через какое-то время. Он, по-прежнему, лежал на дорожке, в подсвеченном ярким электрическим светом окне домика по-прежнему торчала склоненная голова Громова. Максим зашевелился, проверяя, целы ли у него руки и ноги, которые страшно болели, но, вполне себе, шевелились. Максим встал на четвереньки, и начал шарить вокруг себя, в поисках оружия, но пистолета нигде не было. Тем временем, стали слышны приближающиеся голоса нескольких людей и Максим понял, что пришло время спасаться. Он сумел выбрать правильное направление и добраться до берега реки, где попытался отлежаться. Но отдохнуть беглец не смог — со стороны дома Громова послышался скрип открываемой двери и лай возбужденных собак. Максим собрав силы, смог встать, после чего, хватаясь за тонкие стволы молодых деревьев, увязая в влажной почве, милиционер двинулся в сторону спрятанной машины. Лай собак как будто стал ближе, и Максим ускорился, потом еще. Страх и отчаянье придавало ему силы, он механически переставлял кровоточащие, пронизываемые дикой болью, ноги, а в голове мелькали кадры из старого советского фильма, как молодого партизана, убегающего по лесу, настигают собаки карателей и начинают его рвать…

От погони Максим ушел исключительно чудом. Ноги плохо слушались, не желая правильно давить на педали. Он кое-как смог тронуться, пару раз колеса машины завязали в мокром грунте, а бегущие собаки уже виднелись в зеркале заднего вида, когда колеса машины, все-таки, коснулись твердого асфальта и скорость убегания сразу возросла.

И теперь он сидел в чужой ванне, с ногами, израненными в десятке мест, с разъедающими раны соляными кристаллами и, из последних сил, сдерживался, чтобы не заорать во весь голос.

Город. Территория садового товарищества. Домик Громова.

Своего несостоявшегося убийцу я вычислил буквально на следующий день. Разбудил меня громкий стук в калитку. Я выглянул из-за шторки и увидел стоявшую у моих ворот Елену Всеволдовну Маркину, вдову инвалида войны, в последние дни, с деловитостью акулы, нарезавшей круги вокруг меня, грешного.

Я задумался, пытаясь восстановить в памяти темный силуэт моего неудавшегося убийцы и ища сходство с лысым отставником, напарником «черной вдовы», но ничего конкретного не вспомнил. Лысина от Луны у киллера не отражалась, было какое-то сплошное темное пятно. Поразмыслив, не пришла ли вдова меня добить, я решил, что опасность преувеличена, слишком много людей должны были ее видеть у моего забора. Пришлось влезать в инвалидную коляску и выкатываться к, грохочущей по металлу калитке, женщине.

— Вы что-то хотели, Елена Всеволдовна? Здравствуйте.

— Ну зачем так официально, Павел? Мы же договорились, что вы называете меня Леной. — женщина улыбнулась: — И я хотела, чтобы вы сообщили мне данные той мерзавки, которая избила меня и ограбила.

— Побойтесь Бог, Елена Всеволдовна! — я возмущенно покачал головой: — Вы девушку первая ударили, я это хорошо видел и слышал.

— Может быть я и отвесила ей пощечину, после того, как она меня оскорбила, но это не отменяет факта разбоя. Мерзавка похитила у меня две тысячи долларов и пятьсот тысяч рублей.

— Вот ваш бумажник, Елена Всеволдовна, который я нашел в кустах после вашего… ухода. — я помахал кошельком: — Но, раз вы так ставите вопрос, я сейчас вызываю милицию и заявляю о ложном доносе и попытке вымогательства с вашей стороны. Кстати, сейчас криминалистическая экспертиза позволяет достоверно определить, сколько и каких денег хранилось в кошельке. Верен, озвученных вами сумм в этом бумажнике никогда не бывало. Ну что, вызываем милицию или разойдемся краями?

В общем, вдова вспомнила, что денег в бумажнике действительно было меньше, я заставил ее расписать расписку в том, что свое утерянное имущество она получила в полном объеме и ни к кому претензий не имеет, а на свою территорию я даму не пустил. Женщина ушла, твердо пообещав мне вернуться завтра с деликатесами. Потому как «ее сердце обливается кровью, глядя, что молодой мужчина голодает, питаясь одной сухомяткой» (конец цитаты).

Дождавшись, когда рассерженная дама двинется к воротам садового общества, я, подхватив костыли, двинулся за ней вслед, прижимаясь к кустам и выдерживая дистанцию.

За воротами Елену ждал знакомый мне «запорожец», на капот которого опирался мне. уже знакомый отставник. Голова его была целой, а походка вполне бодрая, когда он сделал пару шагов навстречу вдове, поэтому его кандидатура на роль ночного киллера немедленно отпала. Усадив гражданку Маркину, ее спутник сел за руль «запорожца» и вполне шустро тронулся. Видимо регулярные тренировки помогли ему освоить машину с ручным управлением. А на обратном пути я