Обитель лжи и секретов - Мария Щедрина

– Спасибо. – После чего все же не удержалась и добавила: – Только зачем тебе это? Я бы сама справилась.

– Считай это платой, – бросил Денис, и это почему-то напомнило мне вечерний разговор с Артемом.

Один информацию дает, другой платит. Нет, мне это категорически не нравилось.

– У нас бесплатная больница, – заметила я, хотя парень наверняка и сам это понял.

Может, память ему отшибло? Но вряд ли настолько, что, подумав, будто попал в платную клинику, он решил платить поступками, а не деньгами, так еще и врачу, а не бухгалтерии.

– Не за лечение, – тут же развеял мои предположения Денис. – Я ведь доставил тебе проблем, и…

– Обычно это мало кого волнует, – отрезала я, вспомнив Змеева и его бесчисленные жалобы.

Верю, что пациенты бывают лучше аспида, но сомневаюсь, что кто-то стал бы без всякой задней мысли помогать потому, что чуть раньше навредил. Что ж, подождем и посмотрим, что у тебя на уме, волчонок.

А он тем временем просто ответил:

– Меня волнует.

Какое-то время я раздумывала, что бы ответить на это, и, кажется, даже придумала, но слова так и не слетели с губ. Меня отвлек звонок телефона, на котором я снова включила звук, прежде чем пойти в крыло.

Как ни странно, это была не очередная попытка Тимофея сообщить, как опасно расследовать преступления в одиночку. Звонила Екатерина. Складывалось впечатление, что сегодня меня решила достать сразу вся семейка Хоффманов.

Денис с любопытством наблюдал, как я отвечаю на звонок. Меня это раздражало, но делать было нечего.

– Екатерина Алексеевна?

– Серова! Ты сейчас где? Гер… Главврач сказал, что ты еще на месте.

Голос заведующей отделением был беспокойным, даже нервным. Как и всегда, впрочем.

– Да, я пока здесь, – с удивлением ответила я.

А мысленно уже начала прикидывать: Герман попросил, чтобы его женушка наорала на меня в профилактических целях, или случился какой-то аврал? Даже не знаю, что лучше. Видимо, плакали мои мечты о том, чтобы отправиться спать.

– Отлично! Тогда спустись-ка в приемное отделение. Мне сейчас позвонили со «Скорой», везут ребенка. Поселенческий леший, восемь лет, острый живот, но не похоже ни на аппендицит, ни на отравление. Будем разбираться. Естественно, за переработку тебе заплатят.

У Екатерины стойкое мнение, что нам, сотрудникам БСМП, важны лишь деньги. Махнешь сторублевой купюрой – и мы побежим, поджав хвостики, спасать чужие жизни. И, может, у кого-то так и есть. Мне же нравится процесс, осознание, что я своими руками помогаю кому-то выкарабкаться из бездны болезни или тяжелых ран, вырваться из объятий смерти и тем самым оправдать себя, что не зря когда-то я очень многих людей в те же объятия толкнула. Я шла по мосту искупления, хоть и не была уверена, что когда-нибудь дойду до точки, после которой перестану считать себя монстром.

Сейчас больше всего хотелось отказаться от лечения лешенка, потому что я не спала уже много часов и голова разрывалась от напряжения. Так и сделала бы, вот только… Путь искупления не должен быть легким.

– Хорошо, сейчас буду, – тихо пообещала я и сбросила вызов.

Олеся

Мы с Тимофеем покинули уютное круглосуточное кафе, когда время приблизилось к полуночи. Я даже не подозревала об этом, пока не посмотрела на экран смартфона.

С Орловым три часа посиделок в недорогой фастфуд-забегаловке пролетели как три минуты. Это очень даже хорошо, особенно если не учитывать тот факт, что последние полчаса я искусно изображала ревнивую стерву, которой не понравилось, что Тимофею написала Василиса Серова. На самом деле я не такая, просто мне было интересно, что такого она сообщила парню, что его аж перекосило и что он тут же отбежал и начал перезванивать ей. Орлов, правда, хоть и успокаивал меня, но в целом не повелся и ничего говорить не стал. В общем-то, поэтому мы и покинули кафе. Я выбежала оттуда, артистично пустив слезу, а Тимофей схватил мои вещи и поспешил следом.

Стоило мне закрыть за собой стеклянные двери с колокольчиками над ними и миленькой вывеской, как зима вцепилась в меня цепкими ледяными пальцами. Наверное, было немного глупым решением выскочить на мороз в одной вязаной объемной кофте на пуговицах и майке под ней. Иногда я поступаю слишком импульсивно, ничего не могу поделать с собой. Тем не менее стараюсь никогда не терять оптимизма, поэтому я глубоко вдохнула холодный воздух и внимательно огляделась. Я редко бываю в этой части города, наполненной кафетериями и магазинами экономкласса, поэтому решила потратить время, пока буду мерзнуть, на любование улицей.

Все здесь было простым, но по-своему красивым: и украшения на витринах магазинов, и припаркованные у бордюров автомобили. Даже неубранный снег на тротуаре казался частью городского пейзажа и добавлял новогодней атмосферы, хотя праздник уже давно прошел. В голове пронеслась мысль, что нужно будет вернуться к кафе в дневное время и с фотоаппаратом. Здесь было довольно симпатично, а значит, если найти подходящую модель и провести фотосессию, можно будет забросить фотографии на какой-нибудь конкурс, выиграть денег и показать Тимофею рестораны, в которые водили меня другие мальчики.

С этим парнем гораздо лучше, чем с ними, и я даже не думаю сравнивать, но жалею, что не могу дать ему ту жизнь, какой когда-то жила сама. Поэтому хочу, по крайней мере, показать ее небольшой кусочек.

А еще чисто случайно наткнуться на отца и посмотреть, насколько выбешу его я и мой новый кавалер.

В голове быстро сплеталась цепочка из самых разных мыслей, перетекающих одна в другую, словно волны на воде. Я уже почти забыла, что поссорилась с Тимофеем, поэтому вздрогнула от неожиданности, когда на покрывшееся мурашками, обнаженное из-за спустившейся большой кофты плечо легла теплая рука. Когда обернулась, я столкнулась лицом к лицу с парнем. На меня тут же накинули куртку и натянули шапку.

– Ты чего, так же заболеть можно! – с искренним беспокойством зашептал Орлов, и за одно это мне захотелось прижаться к нему и расцеловать его милое доброе лицо.

Он как лучик солнца летом, как плюшевый мишка, как старший брат, которого у меня никогда не было… Но все это не помешало мне моментально вспомнить скандал и снова скорчить недовольную гримасу. Заметив ее, парень произнес:

– Я не могу тебе рассказать все, правда. Это дела Лисс. Очень важные дела.

– Важнее меня? – невинно похлопала я ресницами.

Тимофей зарылся пальцами в мои короткие фиолетовые волосы и убрал их от лица. Он случайно задел