Обитель лжи и секретов - Мария Щедрина

Я хотела ответить ему что-нибудь, прежде чем принять вызов, но имя звонящего заставило забыть об этом желании. Я даже вздрогнула.

Звонила Марина! А я ведь так и не успела отменить вскрытие, думала, что она займется им утром! Неужели она решила остаться на ночь и уже все сделала? Черт! Ну что ж, она, по крайней мере, в курсе, что никому нельзя говорить об этом. Будем надеяться, Герман не узнает.

Бросив недовольный взгляд сначала на парня, потому что он снова должен был стать третьим лишним при разговоре, а затем на все еще не отстающего от нас с ним Германова кота, потому что он вздумал потереться о мои ноги, я ответила на звонок.

Голос Марины, как всегда, поразил своей доброжелательностью и энергичностью. Создавалось ощущение, что сейчас вовсе не первый час ночи, ей не хочется спать, а в жизни у нее вообще все и всегда хорошо.

– Василиса, милая, не разбудила?

– Какое там… – спокойно ответила я.

Хотелось даже покачать головой в знак того, что в БСМП № 2 не до сна, но женщина этот жест не увидела бы, поэтому я сдержалась и просто спросила:

– Ты сделала то, о чем я просила?

Я специально говорила не прямо. Подозрение, промелькнувшее у меня насчет Дениса, может, и было несправедливым, но не стоило проявлять легкомыслие и прямо говорить о Змееве. Тем более если его все-таки убили.

А вот Марину, судя по всему, совсем не волновали возможные лишние уши. Впрочем, в морге в такое время все уши мертвые и едва ли могут слышать.

– Да, вскрыла я вашего аспида, – с таким спокойствием, будто рассказывала о погоде, сообщила Марина, и тон ее стал серьезнее. – И увидела кое-что интересное… Наверное, это не телефонный разговор. Где ты сейчас и когда сможешь подойти?

Я облизала губы, мысленно проклиная себя за то, что в такой ответственный час согласилась на лечение какого-то страдающего больным животом маленького лешего. Могла бы прямо сейчас узнать все, а теперь…

– Ко мне пациент только поступил, поэтому только если через пару часов. Но лучше, наверное, утром, – неуверенно добавила я.

Сын Марины сейчас наверняка был один дома, и было бы несправедливо заставлять мать, и так проявившую ко мне доброту и оставшуюся ради меня допоздна на работе, ждать меня слишком долго. Встретимся на следующий день. Мертвый на то и мертвый, он никуда не денется.

– Лева сегодня у друга ночует, если ты беспокоишься об этом. А я не устала, – догадавшись о моих мыслях, почти ласково успокоила меня Марина. – Я тебя подожду. Иди к пациенту, а потом ко мне давай.

– Спасибо, – поблагодарила я ее и за быстро (даже слишком быстро) проведенное вскрытие, и за обещание подождать, и за ее приятный добрый голос.

Все-таки я не могла назвать Марину подругой, но близкой знакомой – определенно. Она всегда поражала меня тем, какой можно быть… хорошей. Как много можно делать для других, и не только для пациентов. Каким можно быть чудовищем по своей расе и одновременно с этим – ангелом по характеру. Вот и сегодня она снова поразила меня. Зачем ей ночью делать неприятную операцию? Есть в Змееве нечего, это я ей сказала. Ради меня? Малознакомой ведьмы? Зачем? А она сделала. Еще и подождать согласилась.

Спрятав смартфон в карман и надеясь хотя бы теперь быстро отправиться в приемную, я столкнулась взглядом с Денисом. Не знаю, что он услышал, но глаза парня горели любопытством. Предчувствуя возможные вопросы, я бросила:

– Востребованного специалиста очень ждут, – и наконец удалилась быстрым шагом.

Если хитрый шутливый зверь-эхо меня не обманул, Денис тоже ушел. В противоположную сторону.

Убийца

Ночью в морге царит тишина. Я искренне ею наслаждаюсь, потому что считаю, что в обители мертвых она должна быть всегда. Однако, насколько знаю, в рабочее время здесь суетятся патологоанатомы и родственники умерших.

Что ж, сегодня станет на одну такую нарушающую покой вечно спящих меньше. Она присоединится к тем, с кем привыкла и наверняка полюбила работать.

Благодаря заранее изученному расписанию, я знаю, в какой кабинет идти, чтобы найти свою жертву. Коридоры пусты, и никто не может мне помешать. Это радует. Не люблю, когда надо действовать быстро. Со Змеевым пришлось работать именно так, и я все еще боюсь, что на месте его убийства могли остаться указывающие на меня следы… Впрочем, часть из них погибнет вместе с этой дрянью.

Перед нужной дверью – темной, железной, с висящими на ней табличкой и какими-то бумагами в файлах – я останавливаюсь. По телу бежит дрожь, а руки сжимаются в кулаки. Это не первое мое убийство, и каждый раз я испытываю трепет. Он волнующий и почти приятный, словно перед поцелуем. Что ж, мое дело – тоже в некотором смысле дарить поцелуи. Поцелуи смерти, пусть это и звучит чересчур возвышенно.

Дверь закрыта, но не на замок, и шальной сквозняк приоткрывает ее. Мне вдруг становится страшно, что жертва увидит меня раньше, чем следует, и поднимет панику. Но везение продолжается, на меня не обращают внимания. Я слышу шаги и приятное насвистывание какой-то мелодии.

Эта бессовестная дура Марина Исаева настолько не уважает мертвецов, что свистит в их присутствии. Конечно, для нее ведь это просто еда, а не те, чей покой следует оберегать. Будет ли ей приятно, если я начну петь над ее трупом?

Ну ладно, я не начну – мне нужно будет убраться как можно быстрее. Найти результаты вскрытия Змеева и исчезнуть.

Меньше слов – больше дел. Еще немного разминаю ладони и нажимаю наконец на дверную ручку. На мне медицинские перчатки, они не оставляют следов.

У меня есть всего несколько секунд, чтобы осмотреться в кабинете, прежде чем Марина увидит меня и начнет задавать нежелательные вопросы. Стены в кабинете облицованы голубой плиткой, на полу лежит плитка бежевая. У одной из стен стоит гранитный стол, на котором лежит белое мертвое тело Змеева. Я с трудом подавляю улыбку.

Мне почти приятно, что все мои жертвы находятся в одном месте. Не могу назвать себя маньяком (ту же патологоанатома убивать жалко, хоть она и полезла не в свое дело и не уважает умерших), но что-то в этом есть. Будто сама судьба подает знак, что у меня все получится.

По бокам комнаты расположены шкафы. Может, с документами, а может, с медицинским оборудованием – не знаю и знать не