Обитель лжи и секретов - Мария Щедрина

С трудом я собрала остатки разума в кучу и спустя еще несколько жалких попыток произнесла:

– Пить…

Вышло не особенно отчетливо, но Тимофей, к счастью, понял.

– Да, сейчас. Прости, пожалуйста, надо было сразу дать тебе воды… Я… Я не догадался, и…

Сбивчивая речь парня, которую я хорошо слышала, но с трудом могла понять, сопровождалась громким шуршанием. Я решила сделать еще одно усилие над собой и приоткрыть глаза. Они тут же снова заслезились, а все вокруг смазалось в кучу зеленых и коричневых пятен.

Однако постепенно удалось как-то сфокусироваться и разглядеть Тимофея. Тот протягивал мне бутылку воды, терпеливо ожидая, когда я ее приму. Я честно попыталась поднять руку, но не получилось. Судя по треску и новой волне боли, пронзившей ладонь, она лежала у меня на животе, и кровь от ожога прилипла к ткани рубашки. Я тихонько скрипнула зубами. Это не было актом терпения и попыткой удержать болезненный стон или крик. Просто ни на то, ни на другое не было сил.

Тимофей быстро перевел взгляд на мои руки. Даже обманчивое зрение раненой позволило увидеть, что на лице парня отразилась смесь ужаса и сочувствия. Впрочем, он быстро отвел глаза.

– Прости, пожалуйста. Я забыл про…

Он осекся и замолчал. Затем наспех открыл крышку и очень медленно и нерешительно протянул бутылку к моим губам. «Наконец-то», – пронеслась у меня в голове первая складная мысль.

Я открыла рот и снова почувствовала боль – уголки губ тоже потрескались и отозвались неприятным жжением. Тимофей немного наклонил бутылку, и в мое горло наконец полилась спасительная жидкость. Парень поил меня не очень аккуратно, и много воды пролилось на подбородок, кое-что даже на одежду, однако и рот оросило достаточно много живительной влаги. С каждой каплей горло жгло все меньше, и в какой-то миг даже руки как будто перестали болеть – так мне стало хорошо.

Выпив половину бутылки, я наконец почувствовала себя достаточно терпимо, чтобы хотя бы немного думать и говорить. Прикрыв рот, дала понять Тимофею, что воды достаточно. Парень тут же убрал бутылку.

– Тебе лучше? – с надеждой спросил он. – Я так испугался, когда ты упала там в обморок. Боялся, что…

– От таких ожогов еще никто не умирал, – попыталась улыбнуться я.

Говорить получалось медленно, мой голос звучал слабо, а каждое слово давалось с трудом, но это было лучше, чем просто хрипеть от боли и жажды.

Кстати, о боли – руки, как оказалось спустя пару минут радости долгожданному питью, все еще немыслимо жгло. Казалось, даже вдох и выдох царапал сожженную кожу, хотя едва ли легкие как-то связаны с пальцами.

«Хватит думать о том, что тебе плохо! – снова одернула я себя. – Так легче точно не станет! Лучше заняться более важными вопросами».

Такие вопросы, кстати, были, и в немалом количестве. Чем быстрее возвращалось ко мне осознание происходящего, тем больше их становилось, и каждый казался важным.

– Где мы? – решила я начать с основного.

Из того, что смогла увидеть, я поняла, что мы с Тимофеем находимся на поляне. Трава мягким зеленым ковром окутывала ноги. Деревья окружали нас редким частоколом, к стволу одного из могучих кедров парень положил меня. Несколько пеньков, попавших мне в поле зрения, дали понять, что остановились мы не очень далеко от цивилизации. Пеньки были ровными и достаточно широкими – значит, деревья срубили, но едва ли могли унести далеко. Высокое небо давно приняло солнце в свои объятия, дневное светило уже успело перекраситься из рассветного алого в золотой. Это Тимофей шел медленно и забрел не туда или… Неужели дорога, на которой можно поймать машину и добраться до города, близка?

– Я точно не знаю, – тем временем неуверенно ответил Тимофей. – Когда ты начала падать, я поймал тебя и просто отбежал подальше. Потом подумал и решил, что у колдунов все равно начнется паника, и к тому же им важнее будет помочь… оставшимся в живых, – с явной неохотой намекнул парень на совершенное мною массовое убийство. – И я решил пойти по дороге, по которой у нас обычно выезжают на шоссе и в город. Так что я шел по ней и устал немного, пока нес тебя. Ты не тяжелая, не подумай!.. Много времени прошло. По идее, мы должны были уже приблизиться к дороге.

Боль во всем теле на краткий миг уступила место счастью. Что-то внутри сжалось от радостного предвкушения. Парень подтвердил мои самые оптимистичные предположения! Если мы у дороги, значит, осталось совсем немного. Еще один рывок – и то, ради чего нам пришлось столько вытерпеть, будет у нас в руках. Свобода. Возможность жить. И полное, черт возьми, отсутствие глупых ритуалов и древних обычаев.

Я даже решила встать, но покусанные и обожженные конечности не дали мне сделать это.

– Василиса?.. – с беспокойством обратился ко мне Тимофей, заметив мои движения.

– Если дорога близко, то надо быстрее дойти до нее. Возьмем машину и отдохнем уже в ней, когда точно будем в безопасности.

Я снова попыталась подняться, и снова не получилось. Тогда, внутренне сжавшись от осознания того, как жалко выгляжу, просительно посмотрела на Тимофея.

– Дальше я пойду сама, помоги мне только встать.

Парень сделал движение в мою сторону, и я уже понадеялась, что в следующую минуту окажусь на ногах, однако Тимофей вдруг замер, будто одернул сам себя.

– Извини, конечно, но… нет.

Мы были знакомы меньше суток, но за это время я успела привыкнуть к тому, что парень делает все, что я говорю. Даже старейшину убить согласился. Начал противиться только тогда, когда услышал вопли Алены, но там ситуация была исключительной. В чем проблема протянуть руку?

– Почему? – поинтересовалась я.

Хотелось выкрикнуть это слово, но получилось лишь тихо спросить.

– Все просто. Не хочу тебя обижать, но мне кажется, ты не удержишься. И твои раны… я их внимательно рассмотрел…

«Да ладно, ты сразу же отвернулся», – пронеслась в голове не совсем уместная насмешка.

Тимофей закончил:

– Не думаю, что можно оставлять их без обработки.

Мне хотелось закатить глаза и поспорить, потому что все внутри кричало о том, как важно, несмотря ни на что, покинуть лес, по которому все еще могли ходить колдуны-преследователи. Но, немного подумав, я поняла, что придется согласиться с Тимофеем. Раны – это плохо, а необработанные раны – еще хуже. Отец всегда велел мне сразу идти домой, если я глубоко поранюсь.

Собственно, именно благодаря этому я узнала о ритуале.

Пожалуй, иногда не только Тимофею стоит слушаться