Обитель лжи и секретов - Мария Щедрина

– Ладно, только быстро, – пришлось мне согласиться.

И тут я вспомнила еще один из многочисленных вопросов, которые хотела задать:

– Рюкзак ведь у тебя с собой? Там должна быть аптечка.

Тимофей сразу завертелся на месте, как юла, пытаясь найти сумку. Спустя какое-то время парень вытащил из кустов нечто тканевое и некогда синего цвета.

– Вот он!

Если честно, удивительно, что рюкзак пережил вместе с нами нападение колдунов. Он действительно не разорвался по пути и не потерялся. Разве что потрепался еще сильнее и почернел от копоти, но мы с Тимофеем выглядели не лучше.

Молния не была застегнута (видимо, парень доставал бутылку с водой и забыл закрыть рюкзак), поэтому я, пусть и слегка размыто, увидела, что он почти полностью заполнен всякой всячиной. Снова опустив сумку на землю, Тимофей принялся переворачивать вверх дном ее содержимое. На траву полетели одежда, другие бутылки и пакетики с едой. Мне очень хотелось помочь с поисками, но я едва ли смогла бы это сделать.

– Что-то не видно… – с удивлением пробормотал Тимофей, и мне эти слова очень не понравились.

А еще больше не понравилось, когда парень добавил:

– Ты точно положила аптечку?

– Я просила тебя собрать рюкзак, положить туда все необходимое, – медленно протянула я (хотя в тот момент все слова из моих уст выходили медленно). – Ты что, не додумался взять аптечку? Мне казалось очевидным, что она нужна.

Тимофей медленно обернулся. В его глазах промелькнуло чувство вины, а щеки чуть заметно покраснели.

– Я… Василиса, прости. Это вроде бы очевидно, но тогда… я не подумал.

Я уже во второй раз за последнее время скрипнула зубами – на сей раз не от боли, к которой почти привыкла, а от досады.

– И что делать? – спросила я и с надеждой добавила: – Может, тогда все-таки пойдем к трассе? Купим бинты и прочее в ближайшем городе.

Тимофей со вздохом поднялся. До этого он сидел перед рюкзаком прямо на траве.

– Так их оставлять тоже нельзя, – произнес он неожиданно твердо и уверенно, будто оказался в родной стезе. – Давай хотя бы водой промоем и замотаем чем-нибудь, ладно?

Он еще раз вгляделся в траву и поднял еще чистую, но уже успевшую помяться тряпку, которую выбросил, пока искал аптечку.

– Ты пожертвовала ради меня своими руками, а я пожертвую ради тебя своей рубашкой. Неравноценно, конечно, но…

– Но все равно спасибо, – попыталась улыбнуться я, и на все еще слишком сухих губах тут же появилось несколько трещин.

* * *

– Где ты этому научился? – поинтересовалась я, разглядывая свои руки.

Мои ладони дрожали, как у столетней старухи, но после того, как их хорошенько вымыли и забинтовали, обезопасив от внешней среды, болеть стали меньше. Слово «хорошенько», кстати, не пустой звук. Пусть импровизированные бинты из белой хлопковой рубашки получились не очень ровными, а по краям из них торчали нитки, повязки получились очень аккуратными. Будто мне оказывал помощь врач, а не подросток.

– Я слабый колдун, – отозвался Тимофей чуть ли не у самого моего уха – мы выдвинулись в путь, как только закончили с медицинскими вопросами, а поскольку идти мне парень так и не позволил, он нес меня на руках. – Поэтому выбор, кем мне стать, был небольшим. Мама… – голос Тимофея стал мрачнее и почти сорвался, – решила, что мне лучше всего будет стать лекарем. Для этого ведь магия почти не нужна, максимум чтобы зелья делать, но это даже знающий простой человек сможет. Она начала учить меня. Я умею немного, но… Перевязки, вправление вывихов, лечение больного горла – что-то такое могу.

– Ты не рассказывал, что должен был стать лекарем, – с удивлением пробормотала я.

Голова снова начинала болеть, а тело – мерзнуть. Видимо, поднималась температура. Но я стойко продолжала разговор. Нельзя было снова отключаться, нельзя!

Мне было безумно неловко из-за того, что малознакомый парень, еще и несостоявшийся жених, несет меня на руках, поэтому голову я не поднимала, но почувствовала, что Тимофей качает головой.

– Не люблю говорить об этом. Помимо меня у родителей еще трое детей. Я старший, поэтому мне следовало побыстрее получить профессию, но это не значит, что мне медицина интересна… То есть… Это очень здорово – помогать людям, но… я до жути боюсь всего этого – крови, криков… Когда мне в первый раз велели перебинтовать лапу раненой собаке, я потерял сознание от одного ее вида.

– Сочувствую, – искренне сказала я.

Когда Тимофей бинтовал мне руки, лицо у него побелело и перекосилось, а потом он выпил, пожалуй, раза в три больше воды, чем я после долгого обморока. Однако парень боролся со своими страхами ради меня, а ведь мы познакомились совсем недавно. Это почти восхищало.

– Не стоит, – отмахнулся Тимофей. – Это глупый страх. Чем мне может навредить чужая кровь? Я просто никчемный лекарь. Даже лекарства не взял, хотя о них я должен был подумать в первую очередь. – Я открыла было рот, чтобы возразить, но парень резко сменил тему: – А ты думала, кем станешь?

Если бы мне не было настолько плохо, то я заметила бы, что Тимофей снова избегает даже намеков на то ужасное, что недавно произошло. Он говорил о себе, в том числе неприятные вещи, задавал вопросы, но старался не давать мне даже думать об убийствах. Не знаю, от страха ли он это делал или от нежелания волновать раненую девушку, но позже, когда мне станет лучше, я буду безмерно благодарна Тимофею за то, что он не затрагивал жутких тем.

А пока я без колебаний озвучила свои мечты – детские, наивные, но очень желанные:

– Следователем в Службе безопасности магических созданий!

– Вряд ли это получилось бы в поселении.

И без Тимофея я много и с большим сожалением думала об этом.

– Вряд ли у меня вообще была бы работа в поселении, – с тоской ответила я. – У нас ведь большинство женщин, особенно замужних, – дома на хозяйстве. Так что это просто была несбыточная мечта.

– Теперь она может стать очень даже сбыточной, – сказал Тимофей, и мне почему-то показалось, что он улыбается.

«Только если в правоохранительные органы берут убийц», – чуть не сорвалось с языка. Я не успела сказать это, потому что уже через пару мгновений парень добавил:

– Мы пришли.

Эти два слова так взбодрили меня, что даже жар как будто ненадолго отступил. Я зашевелилась в руках Тимофея, и он осторожно опустил меня на землю. Ноги побаливали, но, опираясь на парня, я смогла удержаться и осмотреться. Все внутри так