Обитель лжи и секретов - Мария Щедрина

– Я тебя и не заставляю, Орлов, – как можно более весело и бодро, надеясь, что это отвлечет парня от его печальных, но пока неизвестных мне воспоминаний, отозвалась я.

Может быть, я поступала неправильно, может, следовало как-то проявить сострадание или спросить хотя бы что-то из того, что меня интересовало, но мне показалось, что от этого будет только хуже.

– Я всего лишь говорила о том, что можно поспать вдвоем на одной кровати. Мы поместимся, – мягко улыбнулась я.

Это далось мне непросто. С парнями я привыкла вести себя, как тогда в кафе, устраивать истерики и ссоры, чтобы получить желаемое. Но мои предыдущие парни вели себя так же, за исключением того, что они не плакали, а угрожали бросить меня или ударить. Тимофей же, я уверена, никогда бы так не поступил. Но и мне следовало относиться к нему по-другому: не только дразнить и приставать, но и пытаться понять его, проявлять терпение. Только тогда он, может быть, доверится мне достаточно, чтобы рассказать о себе и чтобы перевести наши отношения на более серьезный уровень. Хотя я и не уверена, что мне хватит терпения.

На лице у Тимофея появилось удивление, но затем его выражение сменилось на благодарное.

– Да, конечно, – согласился парень. – Наверное, я не так понял тебя.

* * *

Что такое счастье? Каждый человек ответил бы на этот вопрос по-своему. Счастье и несчастье у каждого разное, с одной лишь схожей чертой: несчастье приносит боль, тогда как счастье похоже на оазис, на который набредаешь в пустыне проблем и мук. Однако не стоит забывать, что в оазисах путники лишь восстанавливают силы, рано или поздно тебе придется покинуть его и снова выйти в пустыню, снова пойти по ней. И лишь одно будет успокаивать страдающую душу – мысль, что через день, или год, или десятилетие ты снова найдешь оазис, в котором сможешь забыться.

Для меня счастьем всегда были приятные мелочи: любимое хобби (у меня это фотография), вкусная еда, теплые слова благодарного пациента или, как сейчас, сон в одной кровати с любимым парнем. Да, между нами ничего не произошло, но чувствовать тепло его тела, его запах, слышать тихое, как у котенка, сопение… Это было прекрасно.

Мы с Тимофеем легли спать достаточно быстро. Парень предлагал выпить чаю, но оказалось, что мы оба этого не хотим и что у нас обоих после тяжелого дня закрываются глаза. Поэтому мы с ним просто забрались под теплое и уютное одеяло. Не знаю, как Орлов, но я уснула сразу же.

Звук уведомления на смартфоне разбудил меня, казалось, всего через несколько секунд после этого. Если верить времени на дисплее, на самом деле прошло несколько часов. Первым порывом было проигнорировать сообщение и продолжить спать дальше. Так бы я и поступила, если бы не знала, что все ненужные уведомления у меня отключены, и, если телефон зазвенел, значит, это что-то важное. От осознания, какое именно сообщение мне могло прийти, я тут же проснулась. И мысленно взмолилась, чтобы это было не то, о чем я подумала.

Видимо, богов все же не существует, потому что мои молитвы до них не дошли. Стоило разблокировать экран и перейти в нужный мессенджер, как все счастье исчезло из головы, а руки начали дрожать так, что я рисковала уронить дорогущий айфон.

Ей хуже, приезжайте.

Как резко способны изменить душевное состояние какие-то три слова! Как быстро они способны выгнать тебя из того самого счастливого оазиса прямо в нещадно палящую пустыню горя! Впрочем, я уже привыкла к подобному, хотя на первый взгляд, наверное, так не скажешь, и хотя я по-прежнему боюсь таких сообщений.

Не разбудить бы Тимофея, а то парень снова переволнуется и еще не выпустит меня до утра. Или со мной поедет, хотя это не его дело и он тоже устал после смены. Как можно осторожнее я вылезла из-под одеяла, а когда Орлов начал вертеться, слегка замедлила ток его крови, чтобы парень продолжал спать. Есть у русалок такая способность – контролировать все жидкости, в том числе и те, которые находятся в организме человека.

Чтобы не тратить время на поиски своих вещей, которые спросонья не помнила где оставила, я выудила из шкафа Тимофея свежую рубашку и штаны. Ночью под курткой они выглядят как оверсайз, а в помещении… ну все равно я домой ехала. Мне сейчас было не до моды. Парень, я была уверена, на это воровство не обидится.

Кое-как нацепив огромные тряпки, я сунула ноги в сапоги, набросила верхнюю одежду и покинула общежитие, попутно вызвав такси. Опасно? У нас – отчасти да, но я надеялась, что со мной все же ничего не случится. В конце концов, мне было не впервой срываться ночью из-за подобных сообщений.

«Прости меня, что уезжаю вот так, без предупреждения», – могла бы подумать я, кидая последний взгляд на комнату Тимофея, скрытую за одной из множества одинаковых дверей. Однако я этого не подумала. Не могла сейчас думать ни о чем подобном. В голове мелькала лишь одна мысль, навязчивая и повторяющаяся, как сегодняшняя утренняя тревога: «Ей хуже. Ей хуже. Ей хуже…»

VIII. Второе убийство

Василиса

– Дальше, надеюсь, сам дойдешь, – бросила я Денису, когда мы остановились у входа в левое крыло.

Мир за железными дверями разительно отличался от того, в который попали мы сейчас. Свежий запах хлорки, чистые стены и полы, яркие голубые указатели сильно контрастировали с неухоженностью заброшенных коридоров. Меня, успокоившуюся, почти радовала такая смена обстановки.

Однако едва ли было время смотреть на и так хорошо знакомое помещение или думать о нем – пациент должен был приехать через считаные минуты, нужно было идти в приемное отделение.

Я вопросительно посмотрела на Дениса, ожидая, когда он уйдет и избавит меня от необходимости провожать его до палаты. Парень пожал плечами.

– Дойду, наверное. Если снова не заблужусь. – А затем ухмыльнулся: – А ты себя полками не завалишь?

– Не волнуйся, я найду способ позвать тебя, если это случится, – холодно ответила я ему, не желая продолжать обмен колкостями.

С этими словами я уже собралась пойти в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, но меня снова остановили. Снова звонок. «Интересно, у Хоффманов есть еще родственники?» – пронесся в голове вопрос, когда я потянулась за смартфоном.