Послесловие - Артём Александрович Коваль

Координатор Рессо, вторая система: поддержала программу Мессена. «Нам нужна структура, а не эксперименты». Координатор Линн, седьмая система: вопрос о стоимости программы. Мессен ответил – цифры, детали, источники финансирования. Убедительно. Координатор Адеш, одиннадцатая система: спросил Олина о сроках создания пилотного ансамбля. Олин ответил: год-полтора. Адеш покачал головой – долго. Координатор Вессин: молчал, слушал, делал пометки.

Тарро не говорил сорок минут. Олин видел, как он сидит – прямо, руки на столе, лицо бледное. Планшет перед ним погашен, стакан воды нетронут. Восемьсот тысяч человек за одним жёлтым коридором, и он только что узнал – публично, при всём совете – что этот коридор может умереть.

Мессен подвёл итог обсуждения. Голос ровный, формулировки точные – председатель, контролирующий процесс.

– Предлагаю голосование по трём пунктам. Первый: создание рабочей группы по программе стабилизации связности под руководством секретариата. Второй: создание рабочей группы по концепции ансамбля под руководством координатора Сая. Третий: утверждение экспедиции к объекту 7714 на условиях, определённых секретариатом, вылет через десять дней.

Олин понял структуру мгновенно. Две рабочие группы – параллельно. Программа Мессена – под руководством секретариата, то есть Мессена. Ансамбль – под руководством Олина, то есть одного человека без аппарата и без бюджета. Экспедиция – на условиях Спайки, все данные – собственность, все носители сдаются. Мессен не блокировал ничего. Мессен давал каждому то, что тот хотел услышать, и оставлял себе контроль.

Голосование. Первый пункт – единогласно. Второй – одиннадцать за, три воздержались. Третий – двенадцать за, два воздержались. Олин отметил, что Тарро голосовал за все три пункта, и что его рука поднималась каждый раз с одинаковым выражением – механическим, как у человека, который делает то, что положено, пока не поймёт, что делать на самом деле.

– Данные техника Табаля, – добавил Мессен, – передаются на независимую верификацию. Результаты – совету по завершении. Ориентировочный срок – восемь-двенадцать недель.

Восемь-двенадцать недель. За это время Рен улетит и вернётся. Программа Мессена пройдёт фазу аудита. Рабочая группа Олина проведёт два или три заседания, на которые не придёт никто, кроме него и Тована. И данные Эша будут лежать в сейфе верификационного отдела, где их никто не увидит.

Мессен закрыл заседание. Координаторы поднялись – негромкий шум, разговоры, скрип стульев. Олин остался сидеть. Планшет перед ним показывал резолюцию – три пункта, результаты голосования, подпись председателя. Всё чисто, всё процедурно, всё безупречно.

Эш подошёл в коридоре, когда зал опустел. Стоял, прислонившись к стене, руки в карманах.

– Он не отверг, – сказал Эш. – Это хуже.

– Знаю.

– Программа стабилизации. Централизованное управление. Единый стандарт. Звучит разумно. Для любого координатора, который боится хаоса, это – ответ. Понятный, простой, с начальником наверху.

– Именно поэтому он сильнее, – сказал Олин. – Мессен не саботирует. Он конкурирует. И его предложение легче продать.

Они стояли в пустом коридоре. За окном – дождь, всё тот же, мерный, бесконечный. Из зала совета вышел последний координатор, прошёл мимо, не взглянув.

Шаги за спиной. Олин обернулся.

Тарро шёл по коридору – быстро, чуть сутулясь, как человек, который не хочет, чтобы его заметили, и одновременно ищет кого-то. Увидел Олина, замедлился. Остановился в двух шагах. Посмотрел на Эша, потом на Олина. Лицо – то же бледное, но взгляд другой: сфокусированный, с чем-то, что Олин не сразу распознал. Не страх. Решимость, ещё не оформившаяся.

– Координатор Сай, – сказал Тарро тихо. Голос ровный, но тише, чем в зале. – Техник Табаль. Можно вас на минуту.

Олин кивнул. Тарро отступил к нише у окна – подальше от двери зала, подальше от коридора, по которому ещё могли пройти.

– Мой мир – восемьсот тысяч человек, – сказал он. – Один коридор. Жёлтый. – Он посмотрел на Эша. – Вы сказали – каскадная модель. Каждый потерянный коридор увеличивает нагрузку на оставшиеся.

– Да, – сказал Эш.

– Сколько? Для моего коридора – конкретно. Сколько?

Эш помолчал. Не потому что не знал – потому что знал и подбирал слова.

– Ваш коридор связывает систему Ольмо с узлом Мерикас. Прямой, класс два, стабильный по последним данным, но обслуживающая станция – одна, возраст – четыреста лет, последний осмотр – двенадцать лет назад. Если один из соседних коридоров деградирует – а два из четырёх в вашем секторе уже жёлтые – трафик через ваш коридор увеличится. Нагрузка ускоряет износ. Без обновления обслуживающей станции – переход в жёлтый статус в течение пятнадцати-двадцати лет. В красный – в течение тридцати.

Тарро слушал, и Олин видел, как каждая цифра ложилась на его лицо – не гримасой, а тенью, как облака на ландшафт.

– Программа Мессена, – сказал Тарро. – Она предусматривает обслуживание моего коридора?

– Предусматривает, – ответил Олин. – Но приоритизация – по решению совета. Ваша система – периферийная, восемьсот тысяч человек. Мерикас – три миллиарда. Когда ресурсов не хватит на всех, чей коридор обслужат первым?

Тарро молчал. За окном дождь стекал по стеклу – длинные неровные полосы.

– Что вы хотите от меня? – спросил он наконец.

– Ничего, – сказал Олин. – Пока – ничего. Рабочая группа по ансамблю открыта. Если захотите участвовать – двери открыты.

Тарро кивнул – коротко, не соглашаясь и не отказывая. Повернулся и ушёл по коридору, быстрым шагом, не оборачиваясь.

Олин посмотрел ему вслед.

– Он придёт, – сказал Эш.

– Может быть.

– Он придёт. У него нет другого выхода. Мессен обслужит Мерикас, а Ольмо – когда останутся ресурсы. И Тарро это понял.

Олин не ответил. Он думал о том, что Эш, возможно, прав, и о том, что строить стратегию на чужом страхе – это именно то, чего он не хотел. Ансамбль, построенный на страхе, – это не ансамбль. Это коалиция отчаявшихся. А коалиции отчаявшихся разваливаются, когда страх проходит или когда появляется кто-то, кто обещает защиту.

– Мне нужно написать несколько писем, – сказал он. – Увидимся завтра.

Эш кивнул и пошёл к выходу. Олин остался у окна, глядя на дождь. Потом развернулся и пошёл к гостинице.

Комната. Стол, терминал, трещина в потолке. Олин сел, включил экран и долго смотрел на пустое поле сообщения, прежде чем начать.

Первое письмо – Нери, на Глем. Пойдёт с ближайшим курьером, доберётся через два-три месяца. Он описал совет – кратко, без оценок. Результаты голосования, программу Мессена, вопрос Вессина. «Мессен предложил централизацию. Совет принял обе модели параллельно, что на практике означает приоритет его программы – у него аппарат, бюджет и кресло председателя. У меня – рабочая группа из одного человека. Нери, мне нужны данные по согласующим протоколам – всё, что Литорали готовы передать. Технические детали, примеры, документация. Мне нужно что-то, что можно показать инженерам,